Пропавшие без вести

Как-то в семье зашел разговор за столом о дальнейшей учебе, о специальности, — Иван обратился к отцу:

— Ты сам работаешь с молодежью, спроси-ка своих курсантов — разве они заранее все наметили себе военную дорогу?

— Гм… с молодежью! — сурово усмехнулся отец. — У моей «молодежи» по ромбу, а то и по два! Моя «молодежь», брат, седая!

— По-о два ро-омба?! — почтительно удивился Иван.

Прежняя теплая мягкость в глазах Петра Николаевича появлялась только тогда, когда он разговаривал с Ксенией Владимировной.

Иван заметил это раз, два, увидал и в глазах тети Ксени ответную искорку нежности, посланную Петру Николаевичу.

И вдруг Иван понял, что оба они далеко не стары, что давняя их дружба переродилась в любовь… В нем не вспыхнуло ревности. Ведь он обоих любил! Детская память о матери не была замутнена и оскорблена этой отцовской радостью.

Он критически и придирчиво посмотрел на отца и пришел к убеждению, что папка еще хоть куда, молодец комбриг, даже красивый! И тетя Ксеня стоит такого. Ведь если бы показали таких в кино, разве кто-нибудь удивился бы, что они полюбили друг друга, как молодые!.

. Иван даже с чувством какого-то доброго превосходства постарался им не мешать и несколько раз уводил с собой из дому Зину.

Все четверо они составляли теперь одну дружную семью, в которой что-то, однако, было не так…

«Что они не поженятся просто? — думал Иван, наблюдая деликатно-усложненные отношения отца и Ксении Владимировны. — Наверное, из-за меня и Зинки», — догадался он про себя.

Он еще не решил: пойти ли на разговор с отцом в открытую, «по-мужски», или же сговориться с Зиной, что она станет звать Петра Николаевича «папой», а он Ксению Владимировну — «мамой»? «Тогда уж им никуда не деться!» — хитро обдумал Иван.

Когда ночью Иван был разбужен звонком, несколько человек незнакомых военных уже находились в комнате. Не раздеваясь, в шинелях, на ворсинках которых поблескивали редкие капельки оттаивающего снега, они рылись в книгах, перелистывали бумаги отца на столе, вытаскивали и связывали пачками рукописи, карты и схемы.

Один из этих людей вынул из ящика стола отцовский пистолет. Портфель отца перевязали шнуром и опечатали сургучной печатью.

Иван наблюдал все это в недоумении и растерянности.

Это был тридцать седьмой год, когда прошла по стране волна арестов, порождавших растерянность, откуда у партии оказалось такое множество скрытых врагов?! Как им удалось втереться в доверие и годами притворствовать?! Появились в газетах отречения от отцов, от братьев.