Пропавший

 – Ты теперь без батюшки живешь, запасов, что он накопил, надолго не хватит.

После уговоров Полина деньги взяла.

– Я ворота запру. Только ты не выходи во двор, чтобы соседи не увидели.

– Буду сидеть тихо, как мышь, – пообещал Андрей.

Едва она ушла, он улегся на пол в девичьей светелке. Раздеваться не хотел – мало ли какой экстренный случай, а ложиться в чужую постель в одежде – не уважать хозяйку. Чувствуя себя в безопасности, уснул сразу.

Проснулся от ощущения, что рядом кто-то стоит. Рывком сел, выхватил пистолет и увидел, как испуганно отшатнулась Полина.

– Ты бы хоть покашляла или по-другому дала знать, что пришла…

– Спишь, как сурок! Я уж и дверью хлопнула, и окликнула тебя с порога – тишина. Я уж было подумала – убег.

– Не попрощавшись с тобой?

– Я все купила, надевай, – Полина протянула ему узелок.

Андрей развернул покупки. Вроде должно подойти.

Женскую рубашку он натянул прямо на одежду. Она была просторна и длинна – до пят.

Полина громко, от души рассмеялась.

– Видел бы ты себя со стороны! Пугало огородное! Рубаха женская, лицо бородатое… Ой, не могу, умора!

Андрей повертел в руках летник – просторное летнее женское платье из легкой ткани.

– Как его надевают? Где перед?

– Сейчас помогу. – Полина помогла ему надеть платье и опять засмеялась.

Она убежала и тотчас вернулась с поясом в руках; застегнула его на поясе Андрея, на миг прижавшись к нему все телом.

– Вот теперь в самый раз, обуви не видно. Сейчас платок повяжу, – она ловко накинула ему на голову и завязала цветастый платок.

Андрей повернулся вокруг.

– Не очень похож на женщину, движения размашистые, грубые.

– У женщины шажки мелкие, движения плавные. Ты же как медведь. Со стороны заметно.

– Я перед стражей постараюсь.

– Снимай все и брей бороду.

Начались мучения. Андрей стянул женскую одежду, подобрал на кухне нож, навострил его на камне, но мыла и помазка не было. Он смочил бороду водой. Щетина на щеках была жесткой, волосы под лезвием ножа трещали, кожа саднила.

– Кожа-то под бородой светлая, выделяется, – заметила Полина. – Да это ничего, я маслом натру.

– Тряпицу найди – лицо перевязать, вроде зуб болит.

Полина подала ему беленую холстину. Андрей сложил ее втрое, на манер бинта, и обмотал голову. Получилось правдоподобно. Поверх тряпицы он набросил платок, повязал.

– Так у тебя лица-то почти и не видно! – восхитилась Полина.