Пропавший

Андрей накинул на голову мешок, так кстати оказавшийся под ногами, и бросился к избе. Ударом ноги он распахнул дверь, и из сеней вырвалось пламя. Он заскочил в сени и тотчас отшатнулся – правая сторона была объята пламенем.

Он повернул налево. Там было полно дыма. Не видно ни зги, глаза слезятся, дышать нечем. Опустившись на четвереньки – внизу дыма меньше, – он пополз по полу. На ощупь нашел дверь, ведущую в комнату, распахнул ее.

Но в ответ – только треск горящих досок и бревен.

Перебрался в другую комнату.

И в этот момент он услышал всхлипывание. Задыхаясь в дыму, Андрей начал шарить перед собой руками. Ребенок плакал совсем рядом, но он не мог понять где.

– Данила, вылазь быстрее! Изба горит, выбираться надо!

Рядом с ним стукнула крышка сундука.

Наконец-то! Испугавшись суеты, криков и дыма, ребенок забрался в сундук.

Андрей подхватил его на руки. Но надо еще как-то через огонь и двери прорваться! Оконца маленькие, через них не выбраться. Он нащупал в сундуке какую-то верхнюю одежду – тулуп или охабень, накинул на себя и ребенка и шагнул за дверь.

Андрей сделал шаг вперед и вправо – в его понимании, там должен быть выход. Но впереди была горящая стена.

Внезапно он услышал крик – кричал Евграф.

– Андрюха, влево шаг и вперед!

Он сделал шаг влево и почувствовал, как в лицо ему ударила упругая ледяная волна: это в него, сбивая занявшийся на одежде огонь, плеснули водой из бадьи.

Он шагнул вперед, споткнулся и покатился с крыльца, оберегая руками ребенка.

– Данила, – кинулась к ним мать. Подхватив ребенка, он сначала принялась его целовать, а потом вдруг нашлепала по попе.

Андрей отошел в сторону и сел на землю. В груди саднило, начался сухой кашель. Глаза слезились, как будто в них насыпали перца.

Он подошел в колодцу, умылся, потом поднял голову и огляделся. Вокруг него бегали люди, а на избе уже вовсю горела крыша.

– Бросайте дом, его не отстоять! Поливайте сарай, амбар и забор, не то пламя на них перекинется – и тогда быть большой беде.

Люди послушались. Они стали обливать деревянные строения вокруг избы. Доски и бревна уже нагрелись, и вылитая на них вода уходила паром.

Поливали едва не до утра. Изба сгорела, рухнула, но огонь дальше не пошел.

Андрей пришел домой в обгоревшей местами одежде, чумазый от копоти, пропахший дымом и с покрасневшими глазами.

– Сгорела изба, да уцелели все. От печи огонь занялся.