Пропавший

После некоторых раздумий он нашел ездовых – с этим проблемы не было. На торгу существовал «пятачок», где простолюдины предлагали свою трудовую силу – ездовые, кухарки, портомойки, каменщики. И хоть каменных домов в городе были единицы, однако печи были у всех, причем хорошего печника еще поискать надо.

Там Андрей и выбрал себе трех мужиков в годах – степенных, семейных. Эти работой дорожат, на них положиться можно. Жалованье положил, как уговорились, конюшню показал.

– А лошади где? – удивились ездовые.

– Покупать надо – как и телеги со сбруей.

– Овес еще надобен, сено – зима впереди.

– Так, назначаю тебя старшим конюхом, – ткнул пальцем в грудь одному из конюхов, Михаилу, Андрей. – Жалованье тебе вдвое против уговора. Идем на торг – лошадей покупать, телеги, сани, а мне – колымагу на выезд. Ну и само собой разумеется – сбрую и все такое-прочее.

Михаил, услышав о прибавке жалованья, расцвел. Пробавляясь до того разовыми заработками, он был рад, что получил постоянную, да еще и высокооплачиваемую работу.

Два дня они провели на торгу, выбирая лошадей; водили их к кузнецу для перековки, покупали сбрую и телеги. Ездовые лошадей осматривали тщательно, заглядывали им в рот, щупали – самим же ездить. Взяли двух кобыл-двухлеток и трехлетнего мерина, погрузили купленные сани на телеги и таким образом довезли до конюшни. Андрей дал денег, и еще два дня Михаил с ездовыми закупали и свозили на конюшню и в амбар овес и сено.

Когда все дела были решены, Андрей распорядился запрячь мерина в тарантас. Михаил забрался на облучок, Андрей – на сиденье, и они подъехали к дому Полины.

– Собирайся, супружница, выезд у нас! Прокачу, пусть соседи завидуют!

Он посадил Полину и сам уселся рядом. Тарантас был рассчитан – кроме ездового – только на двоих седоков. Они не спеша проехали по улицам, особенно по Торговому посаду и Владычной слободке. Оба раскланивались со знакомыми – пусть видят, что семейство Кижеватовых не лыком шито.

Михаил, сидя на облучке, покрикивал грозно на прохожих и щелкал кнутом:

– Посторонись, зашибу!

И ладно бы кричал, если бы они мчались, а то ведь не быстрее пешехода ехали. Но ему себя тоже показать надо, не брюкву на телеге везет – у купца служит.

Потешив тщеславие жены, да и – что кривить душой – свое тоже, они доехали до дома, убив на поездку часа три с хвостиком.