Пропавший

Он отдал ценности, их тщательно взвесили, вычли стоимость работы и тут же выдали готовые монеты – серебряные и золотые. А он голову ломал, даже мысль была – самому ценности переплавить и монеты чеканить. Чего проще: расплющенный кружок металла кладут на чекан и вторым сверху прикрывают. Удар молота – и готова монета. В отличие от современных, к которым он привык, такие монеты были грубоваты, зачастую – не круглые, а овальные, но с четким оттиском.

Следующим днем он выбрал из сундучка все серебро и снова пошел к мастерам.

На торгу, при покупке товара оптом серебряные монеты – самые ходовые. За золото можно было взять крупную партию, а медные пуло – для повседневной жизни. Например, Московские великие князья платили «ордынскую тягость» – пять тысяч триста двадцать рулей в год ордынским ханам, причем серебром.

Уже прочно лег снег, появились первые санные обозы – от деревень и сел до городов. Лед еще не был толст и крепок до такой степени, чтобы выдержать лошадь и сани с грузом. Зимой ездили в поездки дальние, торговые не по дорогам, а по рекам.

Лед ровный – не разбитая дорога, хоть и заснеженная. На льду нет ни спусков, ни подъемов, сани полные грузить можно, одна беда – промоины. От ключей, бьющих в реках, во льду промоины были. Сверху они зачастую припорошены снегом. Ухнет туда лошадь внезапно – а за ней и сани. Успеет ездовой постромки обрубить топором – хоть лошадь спасет. Промедлит чуть – сани с грузом лошадь на дно утянут. Потому ездить старались по старым следам, не сворачивая сторону.

По мере того как лед крепчал, удивительные базары на реке появлялись.

Забьют корову, шкуру снимут, выпотрошат. И стоит такая туша на своих ногах на льду, да не одна – целое стадо. А рядом так же свиные туши, бараньи стоят. Посетителям отрубали куски по выбору. Всю зиму такие мясные базары на льду и стояли. Зима – пора мясоедства, не портится ничего. И молоко замороженное продавали – в виде кружков.

Для Андрея такая картина внове. Удивлялся, но вида старался не показывать.

Зимой в избе тепло, но одно плохо: печь дрова жрала, что паровоз.

Уголька бы! Про горюч-камень на рязанщине знали, но залежей угля здесь не было.

Для парадных саней Андрей купил медвежью шкуру. Сидеть на ней было тепло, уютно. С ветерком, со снежной пылью из-под копыт, под гиканье ездового по улицам пронестись – чем не удовольствие?

Уже в конце ноября ударили сильные морозы, и Андрею пришлось покупать овчинный тулуп на каждый день и шубу бобровую на выход. Засиделся он дома, за товарами пора.