Пропавший

Что по «Правде» разбойнику положено? – рявкнул в ухо купцу Андрей.

– Мы не разбойники, – пролепетал купец. Спесь и ухарство быстро с него слетели. Что ему грозит по суду, он и сам знал.

– А чем докажешь? У меня видаки есть, рядом стоят. А твой обоз где? Стало быть – тать, лихоимец.

Купец обернулся, но его обоза видно не было. Конечно, купцы себе в сани самых хороших коней запрягли, остальные темп выдержать не смогли.

– Могу отпустить, – Андрей играл с купцом, как кошка с мышкой.

Купец закивал головой. Перспектива попасть под суд с обвинением в разбое его явно не прельщала.

– Развяжите ему руки, а ноги оставьте связанными.

Ездовые подивились такой просьбе, но приказ выполнили.

Андрей достал маленький обеденный нож.

– Режь себе бороду под корень!

– Да ты что? – вспылил купец.

Хуже отрезанной бороды было только обвинение в колдовстве или святотатство. Для молодого мужчины позор, а для купца – конец торговой карьеры.

– Жизнь или борода? – стоял на своем Андрей.

Купец обвел глазами ездовых, но ни у кого в глазах не встретил сочувствия.

– Не хочет, – спокойно подвел итог Андрей. – Тогда вяжите его, и едем, лошади передохнули.

– И откель ты такой взялся?! – не выдержав, завопил купец. – Ну ничего, я тебя еще встречу! – он отхватил ножом клок бороды.

– Если ты меня в следующий раз встретишь, обойди стороной, не то умрешь, – медленно и спокойно, ледяным тоном сказал Андрей. И тон этот, ровный, без крика и надрыва, убедил купца.

– Прости! – рухнул он перед Андреем на колени.

– Живи, падаль! – Андрей забрал у купца свой нож и вернул его в ножны.

Дальше до Коломны они ехали уже спокойно.

Несмотря на зиму и холод, ярмарка шумела, торговала. Андрей с неплохим наваром сбыл товар. Воск сразу купили немцы, а мед – москвичи. И муку продал, хоть и ржаная была, только черный хлеб из нее печь. Но лучше уж так, чем голодным сидеть. В княжестве Московском неурожай случился, цены на продукты едва ли не вдвое поднялись, за меру муки вместо четырех до шести-семи денег просили. За день и распродался.

В обратную дорогу тяжелый товар – вроде железных изделий – брать не стал, лошадь – не судно. Купил товар легкий, но объемный: материала разного, два мешка мягкой рухляди – как меха называли. По мелочи женских украшений, бисера, кружевных пуховых платков. Глядь, а сани полны уже. Ездовые прикрыли груз рогожей, перевязали веревками – от чужого недоброго глаза, да чтобы по дороге не растерять.