Пропавший

Андрей заметил, что у нее хорошая фигура. А вот голос подвел – низкий, с хрипотцой.

– Ты куришь? – спросил он.

– Раньше, в войну курила. Нас, женщин, в трудовую армию забирали. Мне еще повезло, я на торфоразработках была. А другие на лесоповалы попали. Знаешь, как там тяжело? Понадорвались все.

Они улеглись в постель. Жена прижалась к Андрею, поласкала его, явно пытаясь соблазнить. Но Андрей устал после всех перипетий, чувствовал себя разбитым, глаза смыкались.

– Ну тебя, противный, жена хочет, а он – спать.

Никаких чувств Андрей к ней не испытывал, обиду ее хотя и понял, но отнесся к ней спокойно.

Утром он проснулся, когда Ольга уже хлопотала на кухне, гремела посудой. Пахло керосином от керогаза.

Он встал, вышел на кухню.

– Ты чего? – удивилась Ольга. – Тебе же на работу в ночь идти. Или не спится?

– Чаю с тобой попью и снова лягу.

– Ты же соня, тебя по утрам не разбудишь, – еще больше удивилась Ольга. Однако кружку чая все же налила.

Андрей выпил горячего чаю с сахаром вприкуску. Давненько он сахаром не баловался, год.

Ольга переоделась и убежала на работу. Интересно, где и кем она работает? Да ведь спроси ее – удивится: настоящий Алексей знал.

В отсутствие жены Андрей учинил в квартирке форменный обыск. Ему нужно было найти документы, фото – и тогда, может быть, хоть что-то прояснится.

Своих фото он не нашел, только несколько – жены, да и то двух-трехлетней давности. Но документы были: военный билет и удостоверения к наградам.

Он снова лег в постель, пытаясь осмыслить невероятные повороты в судьбе, но ничего вразумительного на ум не приходило. Стал придремывать, а перед глазами огонь стеной, тело жжет – страшно… Проснулся в липком холодном поту, сердце колотилось о ребра. Кошмар какой-то, и не галлюцинации мозга, а реальные воспоминания, хотя на коже – ни малейшего следа ожогов.

Андрей провалялся в постели до вечера. Идти никуда не хотелось, да и некуда. Видел он вчера поселок: десятка два жилых бараков, десяток кирпичных домов, магазинчик и поселковый совет – куда же без совета при советской власти? Мужикам только и остается, что пить, да может быть, еще на рыбалку ходить, грибы и ягоды собирать. А он не грибник и не рыбак.

А еще душа за Полину болела.