Пропавших без вести – не награждать!

Единственные запасные сапоги Лукин отдал женщине, а вот одежды на нее не было.

– Дайте мне нитку с иголкой, я за ночь из двух гимнастерок себе одну сделаю, – предложила она.

– Откуда у меня две гимнастерки! – всплеснул руками Лукин. – У меня есть один комплект формы 48-го размера и три комплекта нательного белья. Мы же в рейд собирались, не на зимовку!

– Глаша, примеряй! – стянул с себя гимнастерку Мазур. – Я пока и так похожу.

Он остался в тельняшке и телогрейке.

– Чук, – позвал Лоскутов, – сделай всем разутым чуни.

Лука, заготавливайте хворост. С наступлением темноты разожжем костры, погреемся.

– Командир, – отозвал Николая Егоровича в сторону Боков, – моряк, которого мы сюда на руках принесли, долго не протянет. У него все внутренности взрывом разбиты. Вколоть морфия, чтобы до утра забылся?

– Дай ему спирта, морфий нам еще пригодится.

Покончив с неотложными делами, Николай Егорович собрал всех моряков.

– Ваше мнение, что случилось с теплоходом?

– Плавучая мина, – ответил за всех штурман Носков.

 – Такое бывает: сорвет мину с якоря, и она блуждает по морю, пока ее не выбросит на берег или пока она с первым попавшимся кораблем не столкнется.

– Подтверждаю, – сказал моторист Ивашко. – Я служил срочную на Балтике, на подводной лодке. У нас в финскую войну штормом сорвало мину с заграждения, стали вылавливать, тральщика недосчитались.

– Я ничего вам подсказать не могу, – вздохнула Короткова. – Я вышла на палубу, помои за борт выбросить, а выбросило меня.

Как только солнце зашло за горы, наступила ночь.

Сразу же похолодало. В лагере разожгли костры, поставили воду для чая. Горячую пищу решили не варить. Учитывая состояние личного состава, Лоскутов разрешил выдать бойцам спирта, по одному колпачку от фляжки на человека.

Садясь ужинать, Николай Егорович вспомнил, что с приходом в лес не видел Кабо.

– Где она? – спросил он у Лукина.

– Приболела, видать. Закуталась в палатку и спит у костра. Даже ужинать не стала. Ты, Николай Егорович, кушай, не думай о ней.

Мы за товарищем Кабо присмотрим, не сбежит.

Перед сном Лоскутов проверил караулы. После гибели партизанского отряда «Красный луч» Николай Егорович никогда не выставлял в ночной дозор по одному человеку. Как бы ни было мало у него людей, часовых всегда было не меньше двух. Наказав дневальному разбудить себя рано утром, Лоскутов влез под «одеяло» коллективной кровати.

Спали в первую ночь так: вначале расчистили землю и на ней разожгли костер.