Пропавших без вести – не награждать!
0 прочтений
– Товарищ, вы же наш, советский? Вы военнослужащий? Товарищ, у вас есть при себе документы?
– Конечно же есть! – всплеснул руками рейдовик. – Как же, по немецким тылам да по болотам без документов ходить? У меня при себе есть паспорт, профсоюзный билет, свидетельство о разводе и пропуск на склад вторсырья. Что желаете почитать?
– Товарищ, вы не хамите! Я батальонный комиссар!
– Вижу, что не балерина.
– Монгол, брат мой! – Лоскутов с распростертыми объятиями пошел навстречу рейдовику.
Монгол, широко улыбаясь, обнял Лоскутова и на ухо ему прошептал:
– Как отвратительно получилось в этом Могилеве! Я даже имени твоего не узнал.
– Николай меня зовут. Монгол, ты давно здесь?
– С час, наверное. Промок весь, пока в кустах сидел. Мошка в глаз укусила, но это мелочи! Сколько еще в вашем балагане осталось желающих сдаться в плен?
Они отошли в сторонку, Лоскутов разъяснил рейдовику расклад сил.
– Монгол, ты выведешь нас отсюда?
– Выведу, но далеко не всех. Я, Коля, могу вывести вас к партизанам, но там свои порядки. Там за малейшее малодушие карают пулей без суда и следствия. Сам понимаешь, в немецком тылу трус да предатель страшнее и опаснее любого врага. Ссыкунов я к партизанам не поведу. Так что всех, кто подумывал о сдаче, оставим здесь. Бунтовщиков нейтрализуем.
Со стороны гати заговорила немецкая звуковещательная установка.
– Николай, собери всех, кому доверяешь, за кого можешь лично поручиться. Объясни, что к чему. Комиссара в расчет не бери, я с ним сам потолкую. Вот еще что. Прикажи второму офицеру разоружить всех солдат. Любого, кто откажется сдать оружие, ликвидировать на месте.
Оставшийся не у дел Сергиенко сидел в одиночестве. Рейдовик отыскал его, встал рядом.
– Для командира любого подразделения, на мой взгляд, нет более тяжкого проступка, чем потеря управления войсками в боевой обстановке.
