Проповедник

Удовольствия ему это зрелище не доставило ни малейшего, скорее наоборот: Патрик мог только посочувствовать бедняге — в свое время ему тоже пришлось помучиться с акне.

Солнце слепило Патрика, и он приложил руку к глазам, чтобы защититься от света. Солнечные очки он, разумеется, оставил на столе в участке.

— Привет, я из полиции. Я разговаривал с Мелани, там, у них в вагончике, и она сказала, что ты знаешь Ени Мёллер. Это так?

Парень молча кивнул. Патрик сел прямо на траву рядом с ним и заметил, что в отличие от красотки Мелани, которой все по барабану, этот парень чем-то здорово обеспокоен.

— Меня зовут Патрик, а тебя как?

Патрик приподнял бровь и выразительно посмотрел на Пера, давая понять, что ждет продолжения.

Он довольно нервно вырывал из земли травинки, крутил в пальцах, ронял и рвал следующую. Не глядя на Патрика, Пер сказал:

— Я виноват. Это я виноват, что с ней что-то случилось.

Патрик вздрогнул от неожиданности:

— Что ты имеешь в виду?

— Она из-за меня пропустила автобус.

Мы встречались здесь каждый год с самого детства и все лето проводили вместе. Но потом она познакомилась с этой макакой Мелани, ну и начала тусоваться вместе с ней. Я только и слышал: «Мелани то, Мелани сё», «Мелани говорит», «Мелани считает», а по-моему, эта Мелани просто дура набитая. Раньше с Ени можно было поговорить о важных вещах, по-настоящему важных, а теперь только про тряпки и косметику, ну и прочее дерьмо. И она стала меня стесняться и не говорила ей, что мы встречаемся, потому что Мелани сказала, что я жердь облезлая или что-то такое.

Он продолжал драть траву и, пожалуй, даже увеличил темп, и перед ним образовалось что-то вроде маленькой копны. В воздухе висел сильный, аппетитный запах еды, жарящейся на гриле, и когда Патрик вдохнул его, у него зычно заурчало в животе.

— Девчонки в таком возрасте все одинаковые. Это пройдет, я тебе обещаю. Они переживают этот период и потом снова становятся похожими на людей. — Патрик улыбнулся, но потом опять посерьезнел: — Но все-таки что ты имел в виду, когда сказал, что это твоя вина? Ты знаешь, где она? Потому что, если это так и ты знаешь, учти, что ее родители с ума сходят, они очень беспокоятся…

Пер замотал головой:

— Нет, я понятия не имею, где она.

Я знаю только, что с ней, должно быть, случилось что-то очень плохое. Она бы никогда не сбежала вот так. И потом — ее, наверное, подвезли…

— Подвезли? А куда? Когда это было?

— Я поэтому и говорю, что я виноват.