Проповедник

— Я все же вынужден настаивать на том, чтобы ты рассказал, — заметил Патрик, и через некоторое время Роберт безразлично пожал плечами.

— Ну если ты за этим приехал, тогда так…

Он тоже закурил, и дым пластом повис в маленькой кухне.

— Я пришел домой после школы и решил немного поиграть в саду. Я увидел, что дверь на сеновал открыта. Мне стало любопытно, и я заглянул туда. Там внутри, как обычно, было темно. Единственный свет попадал туда через дверь и щели между досками, там пахло сеном.

Роберт замолк, глядя куда-то перед собой.

Казалось, он ушел глубоко в себя. Потом он продолжил:

— Но что-то там было не так. — Он помедлил. — Мне трудно объяснить, что именно, но я чувствовал себя там как-то по-другому.

Йохан как завороженный смотрел на брата. Мартин подумал, что, похоже, он в первый раз во всех деталях слышит от своего брата о том трагическом дне. Роберт продолжал говорить:

— Я осторожно пошел дальше, ну, я воображал, что крадусь за индейцами, и очень-очень тихо, на цыпочках, пошел к копне сена.

И когда сделал еще пару шагов внутри сарая, то увидел, что что-то лежит на полу. Я подошел посмотреть и увидел, что это папа, и обрадовался. Я подумал, что он со мной играет, что он специально там лежит, чтобы я подошел поближе, а он потом вскочит, схватит меня, начнет щекотать или еще что-нибудь такое, — Роберт сглотнул, — но он не пошевелился. Я осторожно до него дотронулся, но он лежал без единого движения. А потом я увидел, что у него веревка на шее. А когда я поглядел наверх, то заметил: другой кусок веревки привязан к балке над ним.

Рука, в которой Роберт держал сигарету, заметно дрожала. Мартин осторожно, краем глаза, глянул на Патрика, чтобы узнать его реакцию. Ему самому казалось, что Роберт ничего не скрывает. Его горе было таким отчетливым, что Мартину почудилось: стоит только вытянуть руку, как его почувствуешь. Он заметил, что Патрик, похоже, думает о том же самом. Патрик настойчиво продолжал допытываться:

— А что ты сделал потом?

Роберт выдохнул дым в воздух и смотрел, как он поднимается вверх и рассеивается.

— Ну, я мамашу привел, ясное дело. Она пришла, посмотрела, закричала так, что я подумал: у меня барабанные перепонки лопнули. Потом она позвонила деду.

Патрик заметно насторожился:

— Деду, а не в полицию?

Сольвейг сказала, нервно разглаживая скатерть на столе:

— Нет, я позвонила Эфроиму, это было первое, что мне пришло на ум.

— Так что, полиция вообще сюда не приезжала?

— Нет, Эфроим сам обо всем позаботился.