Проповедник

— А сейчас в чем дело? Неужели нельзя оставить порядочных людей в покое?

Мартин и Патрик быстро обменялись взглядами. Слова Сольвейг насчет порядочных людей несколько противоречили действительности. Список прегрешений ее отроков уже заполнил страницу формата А4.

— Нам бы хотелось с тобой немного поговорить. Ну и разумеется, с Йоханом и Робертом, если они тоже дома.

Сольвейг хмуро отступила в сторону и позволила им войти. Мартин не мог скрыть выражения явной брезгливости, и Патрик толкнул его в бок локтем, чтобы он держался.

Мартин быстро собрался и пошел следом за Патриком и Сольвейг в кухню. Она оставила их там и пошла будить сыновей, которые, как она и сказала, лежали и почивали в своей общей комнате.

— Вставайте, мальчики, вставайте. Легавые здесь и опять вынюхивают. Чего-то хотят спросить, говорят. Если так дальше дело пойдет, то нам придется в двери собачью калитку для легавых прорезать.

Сольвейг было совершенно наплевать на то, что Патрик и Мартин ее прекрасно слышат.

Потом Сольвейг опять прошествовала в кухню и села на свое место. С настороженным выражением на лицах в дверях появились Йохан и Роберт, оба в одних трусах.

— Что-то у нас тесно в последнее время, начинает смахивать на полицейский беспредел, — изрек Роберт, приветливый и обходительный, как обычно.

Йохан изучающе оглядел их из-под челки и потянулся за сигаретной пачкой, которая лежала на столе. Он закурил и нервно начал возить пепельницей, пока Роберт не шикнул на него. Мартин со спокойным любопытством наблюдал, ему было интересно, как Патрик подберется к сути дела и задаст свой довольно щекотливый вопрос.

Мартин по-прежнему считал, что Патрик не в себе и воюет с ветряными мельницами.

— У нас есть кое-какие вопросы. Это касается смерти вашего отца.

Сольвейг и сыновья посмотрели на Патрика крайне удивленно.

— Смерти Йоханнеса? А это еще зачем? Он повесился, и что еще об этом можно сказать, кроме, конечно, того, что такие, как вы, его до этого и довели.

Роберт раздраженно цыкнул на мать. Он изучающе посмотрел на Патрика.

— А чего это ты вызнать пытаешься? Мать совершенно права. Он повесился, и это все. Что тут еще можно сказать?

— Мы только хотим абсолютной ясности. Это ведь ты его нашел?

— Да, та еще была картинка, я ее до конца жизни не забуду.

— А ты не мог бы подробно рассказать, что в тот день случилось?

— Я вообще-то не очень хорошо понимаю — что это все значит? — спросил Роберт мрачно.