Проповедник

У Габриэля возникло ощущение, что приближается кульминация последних двадцати четырех часов. Якоб, которого забрали на допрос, обыск в Вестергордене, пробы крови у всей семьи, а теперь Йохан в больнице — между жизнью и смертью. Все, чему он посвятил свою жизнь, все, что он так долго выстраивал: покой, надежность и порядок, — все рассыпалось у Габриэля на глазах.

В зеркале, висящем на противоположной стене, он увидел лицо и не узнал. Он посмотрел на себя как в первый раз. Но в определенной степени так оно и было. Габриэль заметил, как он постарел за последние дни.

Исчез оживленный огонек из глаз, лицо осунулось, стало озабоченным, а его обычно так тщательно причесанные волосы растрепались и потускнели. Габриэлю пришлось признать, что он разочарован в себе. Он всегда считал себя человеком, который очень рано столкнулся с трудностями и больше, чем другие, готов к тому, чтобы встретить неприятности лицом к лицу. А вместо этого оказалось, что из них двоих сильней Лаине. А может быть, на самом деле он всегда это знал, более того — может быть, и она тоже всегда об этом знала и просто позволяла ему пребывать в этой иллюзии, потому что считала, что так лучше для него. Габриэля наполнило теплое чувство, тихая любовь — то, что скрывалось глубоко внутри под его эгоцентрическим пренебрежением, но сейчас получило шанс вырваться наружу. Может быть, во всем этом плохом есть хоть что-то хорошее.

Стук в дверь прервал его размышления.

Лаине неторопливо вошла, и Габриэль опять отметил, как сильно она изменилась.

С лица исчезла нервозность, она больше не перебирала беспокойно руками и даже казалась выше, потому что подтянулась и перестала горбиться.

— Доброе утро, дорогая. Ты хорошо спала?

Она кивнула и села в одно из двух кресел для посетителей, которые он держал у себя в кабинете. Габриэль изучающе посмотрел на нее.

Круги под глазами Лаине не вязались с ее безмолвным ответом, хотя она проспала больше двенадцати часов. Он едва успел обменяться с ней несколькими словами, когда Лаине вчера вернулась домой после того, как забрала Якоба из полицейского участка.

Она только пробормотала Габриэлю, что очень устала, и ушла в свою комнату. Что-то готовилось, что-то происходило — сейчас он это чувствовал. С того момента, как Лаине вошла в кабинет, она не посмотрела на него ни разу, да и сейчас она сидела и с преувеличенной внимательностью разглядывала носки своих туфель. Габриэль смотрел на нее с возрастающей тревогой, но сначала он хотел сообщить Лаине про Йохана.