Проповедник

Они развернулись вокруг бомбоубежища, стараясь шуметь как можно меньше, но получилось не очень здорово: то что-то треснет, то зашуршит, то брякнет. Патрик болезненно морщился при каждом звуке и надеялся только на то, что, сидя за толстыми стенами убежища, Якоб их не слышит.

Он достал пистолет и краем глаза увидел, что Мартин сделал то же самое. Они крадучись подошли и аккуратно ощупали люк: он был заперт. Вот ведь хрень, ну и что теперь делать? Они не сообразили захватить с собой никаких инструментов, чтобы вскрыть дверь, поэтому единственное, что оставалось, — попытаться выманить Якоба наружу, заставить его вылезти добровольно.

С опаской Патрик постучал в люк и тут же быстро отскочил в сторону.

— Якоб, мы знаем, что ты там. Мы хотим, чтобы ты открыл и вышел наружу.

Никакого ответа. Патрик попробовал снова:

— Якоб, я знаю, что ты не собирался умышленно причинять девушкам зло, ты просто сделал то же самое, что делал Йоханнес. Давай выходи, нам надо об этом поговорить.

Патрик и сам прекрасно слышал, как наивно и неубедительно это прозвучало.

Да, если бы он прошел какой-нибудь курс по освобождению заложников или, по крайней мере, догадался взять с собой психолога, они бы знали, как действовать и что говорить в подобной ситуации. Но сейчас придется действовать на свой страх и риск, уговаривая психа, который засел в бомбоубежище, выйти и сдаться.

К своему великому удивлению, через несколько секунд Патрик услышал, как громыхает замок. Дверь откинулась. Мартин и Патрик, которые стояли по обе стороны от люка, направив на него пистолеты, обменялись взглядами.

Из люка появился Якоб, держа на руках Ени. При первом же взгляде на нее стало ясно, что она мертва, и Патрик почувствовал горечь разочарования и скорбь, охватившую одновременно сердца всех полицейских, которые с напряженными лицами стояли вокруг бомбоубежища.

Якоб их словно не видел. Он поднял голову, посмотрел наверх и заговорил, обращаясь прямо к небу:

— Я ничего не понимаю, ведь я же избранный, Ты должен уберечь меня.

Якоб выглядел удивленным и потрясенным, как будто твердь земная зашаталась у него под ногами.

— Зачем же оборонил Ты меня вчера, неужели сегодня я не в милости Твоей?

Патрик и Мартин посмотрели друг на друга. Якоб, казалось, спятил окончательно, но это делало его еще более опасным. Как он поступит в следующую секунду — невозможно ни вычислить, ни предугадать. Они держали его на прицеле.

— Положи девушку, — сказал Патрик.