Проповедник

От изумления Мартин уронил ручку на пол. Что на самом деле происходит? Какая тут может быть связь? Садист-убийца, который прервался почти на четверть века, а потом опять вернулся к своим зверским забавам? А о другой возможности Мартин даже не хотел думать — о том, что убийца вовсе не ждал двадцать четыре года, а просто-напросто они не находили его жертв.

— А были ли им тоже нанесены ножевые раны?

— Органического материала не осталось, так что сказать довольно трудно, но на костях в нескольких местах остались следы воздействия острого предмета.

Их можно определить как аналогичные ранам убитой.

— А причина смерти? Как они умерли?

— Точно так же, как немецкая девушка. У них обеих сломана подъязычная кость — это признак, характерный для удушения.

Мартин быстро делал заметки по ходу разговора.

— А что-нибудь еще интересное ты мне скажешь?

— Ничего особенного, кроме того, что скелеты, по всей очевидности, были закопаны. На обоих скелетах остались следы почвы. Мы продолжим исследование, проведем анализы — может, это что-нибудь даст.

Пока еще не очень ясно — поэтому запаситесь терпением, — но на теле Тани Шмидт и на одеяле, на котором она лежала, также остались образцы почвы, и мы, конечно, сравним их с анализами грунта со скелетов.

Петерсен сделал паузу, а потом неожиданно спросил:

— А кто руководит расследованием — Мелльберг? — В его голосе явно обозначилось беспокойство.

Мартин усмехнулся про себя, радуясь тому, что тут он может успокоить Турда.

— Нет, Патрик — он получил это задание. Но если мы справимся с этим делом, ты, конечно, понимаешь, кому достанется вся слава.

Они оба посмеялись замечанию Мартина, но смех получился довольно грустным.

Закончив разговор с Петерсеном, Мартин взял материалы, которые выдал факс. Вскоре пришел Патрик, и уже через десять минут он получил полное представление о том, что Мартин узнал от Турда Петерсена, и держал в руках присланный по факсу письменный отчет эксперта. Они столкнулись с чертовски запутанным делом.

Анна лежала на носу яхты, и солнце буквально поджаривало ее.

Раскинув руки и ноги, она с удовольствием загорала. Дети пообедали и спали внизу, в каюте. Густав стоял на румпеле. Капельки соленой воды брызгали на нее каждый раз, когда форштевень яхты нырял в воду, и это приятно освежало ее кожу.

— Анна, твой телефон. — Голос Густава вывел ее из почти медитативного состояния.

— А кто это? — Анна козырьком приложила руку к глазам, прикрывая их от солнца, и увидела, что Густав машет ее мобильным телефоном.