Проповедник

У нее страшно болела голова, и, сходя с ума от этой адской боли, она стала раздирать ногтями лицо. То, что она почувствовала, царапая лицо, принесло ей некоторое облегчение, хотя и не заглушило мучительные пульсирующие удары в голове. Она с трудом могла сконцентрироваться.

Ее по-прежнему окружала зловещая темнота, но что-то заставило ее вынырнуть из глубокого слепого забытья. Слабенький луч света обозначился где-то у нее над головой, и, пока она старательно пыталась увидеть, что там, наверху, он постепенно начал становиться все шире.

Она ничего не разглядела там, откуда пробивался слабый свет, но услышала, что кто-то осторожно открыл люк и спускается вниз по лестнице. Потом крышка закрылась, и этот кто-то подходил в темноте все ближе и ближе. Ее мутило, мысли путались, и ей было трудно понять, что это означает. Страх и облегчение смешались в ней — оба чувства сразу, — и она не могла осознать, что перевешивало.

Шаги приблизились к ней вплотную. Последний шаг. Кто-то почти беззвучно подошел к тому месту, где она лежала, скрючившись, как младенец в утробе матери.

Ни слова. Молчание. Она почувствовала руку, ее погладили по голове. Может быть, этот жест должен был ее успокоить, но что-то в этом простом уверенном движении заставило ее сердце сжаться от ужаса.

Рука продолжала путешествовать по ее телу, и она задрожала в темноте. На секунду она подумала, что ей надо попробовать сопротивляться безликому чужаку. Мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Темнота была слишком подавляющей, а сила поглаживающей руки пронзала ее кожу, нервы и проникала в самую душу.

Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что лучшее, что она может сделать, единственная возможность для нее — не противиться.

Рука перестала гладить ее и начала сжимать, рвать, терзать, ломать, но для нее это стало чем-то вроде облегчения. Пусть будет боль — легче страдать от боли, зная, что ее ждет, чем мучиться неизвестностью.

Второй звонок от Турда Петерсена раздался спустя лишь несколько часов после его разговора с Мартином.

Идентификация одного из скелетов, найденных на Кунгсклюфтане, была полностью завершена. Останки принадлежали Моне Тернблад, исчезнувшей в 1979 году.

— Следовательно, таким образом, мы имеем дело со сволочью, которая сначала ломает девушкам кости, а потом их убивает, — сказал Мартин. — И наносит им порезы ножом.

— Да, но лучше от этого не становится. Можно, по-моему, предположить здесь определенный сексуальный мотив: какого-то садиста возбуждают чужие страдания.