Проповедник

Но Линда всегда считала, что байки об Эфроиме — всего лишь треп и преувеличение, да и к тому же она не воспринимала его как живого человека, для нее Эфроим был лишь подтянутым суровым стариком на семейных фотографиях.

— Нет, не думаю, едва ли, — ответил Якоб и слегка улыбнулся, представив себе своего всегда сдержанного и корректного отца в роли целителя больных и убогих. — Как папа объяснил, дар у него больше не проявлялся. Дедушка мне рассказывал, что в этом нет ничего необычного и что дар очень часто исчезает после полового созревания.

Дар приходит от Бога, и иногда можно вернуть его, но это нелегко. Я думаю, что ни Габриэль, ни Йоханнес не смогли вновь обрести его, когда подросли. Каким-то извинением для папы может служить то, что они с Йоханнесом были очень разными. Стильный, обаятельный Йоханнес мог очаровать кого угодно, но в повседневной жизни вел себя совершенно безответственно и беспечно. Еще когда дедушка был жив, и он, и Габриэль получили от него по хорошей сумме денег, но Йоханнес умудрился просадить свою долю года за два. Дедушка из-за этого страшно разозлился и в завещании назвал Габриэля своим главным наследником, вместо того чтобы разделить состояние между обоими сыновьями. Но, как я уже сказал, все могло бы быть по-другому, он просто не успел.

— Но должно быть, наверное, что-то еще? Папа не мог ненавидеть Йоханнеса так сильно только из зависти к его внешности и обаянию: этого маловато для того, чтобы катать заявы на своего брата в полицию.

— Нет, конечно, но я могу предположить, что стало последней каплей: Йоханнес увел у отца невесту.

— Да ну! Неужели папаша парился с Сольвейг, этой жирной коровой?

— А ты не видела старые фотографии Сольвейг того времени? Должен тебе сказать, что она была настоящей красоткой, и они с папой были обручены. Но в один прекрасный день она пришла к нему и сказала, что влюбилась в его брата Йоханнеса и собирается выйти за него замуж. Я думаю, что это сразило папу наповал, ты ведь сама знаешь, как он ненавидит, когда нарушают положенный порядок и когда начинаются драмы и эмоции.

— Да, я думаю, что он, наверное, из порток выпрыгнул.

Якоб вышел из-за стола, ясно давая понять Линде, что разговор окончен.

— Ну вот, теперь ты знаешь семейные секреты и, возможно, отдаешь себе отчет, почему у папы и Сольвейг такие непростые отношения.

— Да я бы согласилась тараканом побыть, чтоб только посмотреть, как она папашу раздраконила. Во цирк-то, наверное, был!

Даже Якоб не смог удержаться от легкой улыбки.