И Лаине понимала, насколько было сложно расти рядом, точнее, в тени такой личности. И она с трудом могла представить кого-нибудь настолько не похожих друг на друга, как его сыновья. Всю свою короткую жизнь Йоханнес вел себя как большой ребенок. Жизнелюб, который всегда получал все, что хотел, и никогда не сидел на одном месте достаточно долго, чтобы успеть заметить тот хаос, который оставлял за собой. Габриэль держался совершенно иначе. Лаине видела, насколько он стыдится своего отца и Йоханнеса, их красивых жестов, их способности блистать и привлекать внимание, как фейерверк, в любом окружении.
Для себя он выбрал совсем другую линию поведения: предпочел исчезнуть в безликой анонимности, которая отчетливо показывала бы окружающим, что у него нет ничего общего со своим отцом. Габриэль поставил перед собой цель — респектабельность, порядок, правильность — и стремился к ней истово, больше, чем к чему-либо другому. Он никогда не рассказывал о своем детстве, о годах, прожитых вместе с Эфроимом и Йоханнесом, когда они кочевали с места на место.
Но Лаине все же кое-что знала и, может быть, именно поэтому понимала, как важно для ее мужа скрывать этот период жизни. В первую очередь из-за того, что это совершенно не соответствовало тому образу, который он выбрал для себя, тому, каким он хотел казаться. Когда Эфроим спас Якоба и вернул его обратно к жизни, в Габриэле с новой силой проснулись противоречивые чувства. Он был счастлив, что нашелся способ победить болезнь, но эта радость омрачалась тем фактом, что его отец, а не он сам представал рыцарем в сверкающих доспехах, который победил зло.
Габриэль отдал бы все на свете за то, чтобы стать героем в глазах сына.
Размышления Лаине прервал какой-то звук, донесшийся снаружи. Краем глаза она заметила тень, потом еще одну, которые быстро промелькнули по саду. Ею опять овладел страх. Она стала искать трубку радиотелефона и, прежде чем обнаружила ее в зарядном устройстве, успела довести себя до полнейшей паники. Дрожащим пальцем, не попадая по кнопкам, она набрала номер мобильного телефона Габриэля.
Что-то ударилось в окно, и она громко вскрикнула. Стекло разбилось вдребезги, в дом влетел камень и лежал на полу, среди осколков. Еще один камень разбил стекло в другом окне, и Лаине, всхлипывая, выбежала из комнаты, помчалась на второй этаж и заперлась в ванной, сжимая в руке трубку и моля, чтобы Габриэль поскорее ответил. Вместо этого она услышала в трубке бесстрастный, монотонный текст автоответчика.
