Глин не любил думать о грустном, хоть и знал, что драконы гибнут на войне каждый день. Кречет и Ласт рассказывали о кровавых битвах, выжженной земле, дымящихся грудах драконьих тел, но так хотелось верить, что отцу с матерью удалось уцелеть.
– Как думаешь, они скучают по нам?
– А как же! – воскликнула Цунами, обдав его фонтаном воды. – Мои, небось, в бешенство пришли, когда Ласт украл моё яйцо. Прямо как в сказке.
– А мои, наверное, перерыли все болота, – кивнул Глин.
Все драконята с самого детства любили воображать, как родители отчаянно их ищут, скучают и мечтают о встрече.
Цунами перевернулась на спину, её прозрачные зелёные глаза уставились в тёмный каменный свод.
– Однако Когти мира постарались на славу, – с горечью заметила она. – Здесь нас никто не отыщет.
Они замолчали. Лишь журчание реки и потрескивание горящих факелов на стенах нарушали тишину подземелья.
– Ну, не вечно же нам тут сидеть! – воскликнул Глин, стараясь утешить подругу. – Если Когти мира хотят, чтобы мы остановили войну, придётся им нас когда-нибудь выпустить.
Звездокрыл говорит, ждать осталось года два. – Он задумчиво почесал за ухом. Ещё два года пинков и унижений, продержаться бы. – А тогда – по домам, и все коровы наши, хоть заешься!
– Только сначала спасём мир, – напомнила Цунами, – а потом уже домой.
– Ну да, ну да. – Как именно спасать мир, Глин представлял себе довольно смутно, однако, как и остальные, надеялся узнать, когда придёт время."
"Он выбрался из воды, волоча обвисшие промокшие крылья.
Расправил их перед горящим на стене факелом, изогнув шею и впитывая слабое тепло каждой чешуйкой.
– Разве что… – начала Цунами.
Глин искоса взглянул на неё.
– Что?
– Разве что решим уйти раньше. – Перевернувшись, она одним изящным движением оказалась на суше.
– Уйти? – с изумлением повторил Глин. – Самим? Как?
– А почему бы и нет? Если найдём выход наружу, к чему ждать ещё два года? Лично я уже сейчас готова спасать мир, а ты?
Он сомневался, что вообще будет когда-нибудь готов.
Пускай Когти мира скажут, что надо делать. О том, где спрятали драконят, знали лишь трое воспитателей, Кречет, Ласт и Бархан, но подготовкой к исполнению пророчества занималась целая организация.
– Мы одни не можем остановить войну, – возразил Глин, – не знаем даже, с чего начать.
Цунами раздражённо взмахнула крыльями, обдав его холодными брызгами.
– А вот и можем! Так сказано в пророчестве, иначе о чём оно вообще?
– Ну, разве что через два года… – вздохнул он.
