– Нам вовсе не хочется умирать, и мы рады, что вы охраняете нас, правда!
– Пойдёмте, надо поговорить. – Ласт подтолкнул Кречет и Бархана к выходу.
– Неужто и у тебя голос прорезался? – хмыкнула Кречет, пробираясь по обломкам сталагмитов.
Когда воспитатели скрылись в проходе, Цунами, яростно фыркнув, нырнула в реку и свернулась калачиком на дне, пуская пузыри. В большой пещере воцарилась абсолютная тишина. Солнышко с Глином нервно переглянулись, затем посмотрели на Ореолу. Радужная сидела на том же месте, всё так же невозмутимо обернувшись хвостом.
Земляной дракончик невольно позавидовал: казалось, её не беспокоит ничто на свете.
– Как ты? – озабоченно спросил Глин.
Он подошёл и сел напротив, глядя в глаза. Солнышко тоже пристроилась рядом, прижавшись своим золотистым крылышком к фиолетовому.
– А что? – язвительно усмехнулась радужная. – Разве не было всё ясно с самого начала? Они только и твердили, какая я замечательная.
– Но ты и правда замечательная! – горячо возразил Глин. Ореола иронически взглянула на него.
– Так и есть! – настаивал он. – Они просто не видят…
Она сердито дёрнула хвостом.
– Видят радужную, больше им не надо. Мне всё равно. Сами виноваты, что притащили меня сюда.
– Почему ты не стала драться с Провидцем? – спросила Солнышко. – Тогда бы он понял, какая ты храбрая и сильная.
– Какой смысл? Зачем участвовать в испытании, если уже заранее проиграл?
Небесно-синие чешуйки на спине Ореолы замерцали, их цвет постепенно переходил на остальное тело, вытесняя золото и пурпур.
– А нам наплевать, что там говорится в пророчестве и что думает Провидец! – нахмурился Глин. – Ты наша пятая, и мы не хотим никого другого.
– Очень мило с вашей стороны… – Ореола устало зевнула. – Пойду вздремну.
– Сейчас? – удивилась Солнышко. – Как ты можешь?
Земляной дракончик тоже был удивлён. Ореола всегда спала часок-другой после обеда, но сегодня? Меньше всего Глину хотелось, чтобы чёрное чудище застало его спящим. Он опасливо взглянул на коридор, ведущий в учебную пещеру.
А вдруг Провидец способен читать мысли даже через каменные стены?
– Я устала! – отрезала радужная. – Меня и так считают ленивой, так какая разница?
Глин вовсе не считал Ореолу ленивой. На боевых тренировках и занятиях по драконьей истории она выкладывалась не меньше, чем остальные, хоть взрослые и не замечали. Просто ей нужен был и дневной сон, так уж радужные устроены. Впрочем, толку всё равно было мало: просыпалась она всё такая же усталая и раздражительная.
