Прорвемся, опера!

— А могли бы вас сейчас повязать, если бы не Артур. И чё, давно решили кассу брать?

— Месяц назад где-то, — признался Кабан. — Валет соску одну нашёл, она на заводе за копейки вкалывает бухгалтершей. Поё***л он её, и она вот сказала, когда лавэ привезут с Москвы. Вот мы автоматы взяли у одного вояки…

— У прапора, который у старого радарного завода живёт?"

"— Это он сдал? — тут же спросил Кабан.

— У него или нет, Кабан?

— Да, у него, четыре калаша. А мы к Артуру-то ещё летом… слушай, Васян, — Кабан заныл, и лицо вдруг стало виноватым.

— Слушай, можно вмазаться разок? Чтобы перед Артуром поспокойнее. А то менжую я чё-то, с такими серьёзными людьми никогда не говорил.

— Он тогда говорить с тобой не будет, он нариков не любит.

— Да я ж не нарик, как Толстый. В любой момент могу бросить. Так, для храбрости… вот мусоров-то сегодня, — протянул он.

Навстречу показался наш милицейский уазик, который отстал от шестёрки. С одной стороны, хорошо, что я отвёл бандитов подальше от того места, перестрелки в людном месте не будет.

С другой — здесь три вооружённых отморозка, которые всё ещё опасны. И их нужно срочно обезвредить любым способом.

А заметят ли меня в машине, когда проедут мимо? Если там кто-то с нашего отделения, то могли узнать. По такой тревоге должны были дёрнуть всех, кто рядом.

Но надо действовать, а не ждать чего-то.

— Тормозни-ка, — сказал я. — Поссать надо.

— А если менты заметят? — всполошился Кабан.

— Они меня все знают, ха!

А дальше было быстро.

Уазик резко развернулся и встал у нас на пути.

А из-за угла ещё вернулась та шестёрка, что проехала мимо нас раньше. Связались друг с другом по рации?

Водитель дал по тормозам, меня резко бросило вперёд, но я выхватил ПМ.

— Милиция!

Кто опаснее? Водила, чую, он опаснее всех.

И правда, он уже почти вытащил наган, глядя на меня спокойным, но холодным и равнодушным взглядом убийцы. Будто полез за оружием заранее.

Я вскинул пистолет.

От резкого звука выстрела оглушило, в ушах зазвенело, едкий дым ударил в нос.

Стрелял одной рукой, поэтому отдача отвела оружие сильнее.

Наркоман, сидящий рядом, взвизгнул от страха, открыл дверь и выскочил наружу.

— Милиция! — крикнул я, не слыша сам сам себя. — Оружие на пол!

Пахан по прозвищу Кабан уже развернулся ко мне, держа почему-то в левой руке нож. Левша?

Выстрелы будто послышались издалека. А они и были издалека. Как-то краем уха я услышал, что разбилось стекло, а Кабан вдруг весь осел и начал сползать вперёд.

Что-то гудело.