Онлайн-библиотека книг
— Стучатся? Кричат что-то? Ты сколько выпил-то, придурок? Тут не наряд надо звать, а санитаров из психушки. Всё! Всё, говорю! Ещё раз позвонишь, в психушку уедешь! Пить надо меньше! Или закусывать побольше!
Он положил трубку и просмеялся ещё.
— Ну и дал он гари.
— Что такое? — поинтересовался я.
— Да там сторож в морге, новый, в первый день заступил, — пояснил ухмыляющийся дежурный. — Звонит нам, кричит, что у него там трупы двери выламывают, сбежать хотят. Допился до белочки, дебил! Ну не умеет молодежь пить нонче.
— Ага! Вообще, молодёжь меры не знает, — веселился Устинов. — Пьют, как в последний раз. Ха-ха!..
Я нахмурил бровь. Это всё явно не случайно. Мы же только недавно приехали оттуда…
— Василий Иваныч, — поманил его к себе я и продолжил тише. — А Шухов-то из морга вернулся? Или там остался?
— Не знаю, я за него не отвечаю. Да и, знаешь, что он здесь есть, что его нету, на работу это никак не влияет.
Он развёл руками, а на лице у него святая простота… ну а мне на память пришёл тот кирпич, которым всегда подпирали дверь.
Ладно, надо как-то решить вопрос, чтобы Шухов не понял, из-за чего именно это всё произошло. А после разобраться, что случилось с человеком Орлова, пока это всё не зашло слишком далеко.
Глава 23
— А если он на тебя подумает? — шепнул я.
— А я-то что сделал? — Устинов изобразил наигранное изумление. — Я ничего и не делал… он сам, хе-хе.
— Нам всё равно ехать туда, — сказал я громче. — Пальчики надо снять у одного трупа, заодно и успокоим товарища, ну и посмотрим, чтобы никто оттуда не сбежал. Макарыч, дай нам ключик от морга.
— Ща, — дежурный Ермолин, всё ещё посмеиваясь, протянул руку. — Подай-ка!
Помощник дежурного Федя снял с гвоздика ключ и передал нам, но журнал не протягивал, забыл о нём, наверное, потому что тоже постоянно хихикал.
— А ППС-ники никого в обезьянник не привозили? — спросил я, пока не ушёл. — А то говорят, задержали кое-кого.
— Ещё никого не было, — Федя глянул в журнал доставленных.
Хорошо, успеем решить и этот вопрос.
Дядя Гриша отвёз нас в морг, по пути молчал, как партизан, а вот Василий Иваныч веселился, гадая, что же мы там увидим.
