Прорвемся, опера!

— Нашли кого запугивать, п***сы, меня чехи тогда закопать хотели, пока раненый лежал, не смогли, а эти-то куда сунулись? Короче, слово за слово, начали махаться.

— Так. Что потом?

— Ну, потом чё, приехал бобик, но они там в стороне стояли, — Витя махнул рукой. — Смотрели за дракой, лезть боялись. Потом ещё два уазика приехали, там ваших ещё больше приехало, пошли и давай всех хлестать дубинками, и бандосов, и наших. Егорка по башке получил, а его нельзя по голове бить, он контуженный малян, — все при этом закивали, — вот ему крышу снесло, он матами давай всех крыть и руками махать.

Не бил никого, просто руками махал. Вот его одного и повязали, сюда привезли. Вот и мы следом, а я тебе из автомата тут и звонил.

— А бандиты где? — спросил я.

— Тоже огребли за компанию, да свалили куда-то, их менты больше не трогали. Мы хотели Егора забирать, да менты больно злые, — он сплюнул. — А я потом про тебя вспомнил, позвонил, ты же говорил, чтобы тебе звонили в таких случаях. Вот и набрал. Сможешь чё сделать? А то загребли ни за что!

— Помню, что говорил, и ты правильно сделал, что со мной связался.

И правильно, что вы с ППС-никами драться не начали. А то было бы совсем худо.

— Едва сдержался, если честно, — проговорил Орлов сквозь зубы. — Но Егорку-то реально же по беспределу забрали. А если бы те твари девчонок бы того, снасильничали? У них тормозов-то нету. Пока нас не было, они ещё хуже стали.

— За это их не подтянешь, — сказал я спокойно. — А вот то, что пацан твой матом кричал и руками махал — тут могут хулиганку оформить.

Протоколов напишут, и за хулиганку, и за появление в общественном месте в пьяном виде, вмиг оскорбление человеческого достоинства нарисуют.

— Да не пил он! — воскликнул Витька. — Нельзя ему. Их тогда накрыли миномётами, он один тогда из всех взвода выжил, раненый. Как выпьет, крыша напрочь улетает, он поэтому и не пьёт теперь, бросил, сидит дома. На работу тоже никуда не берут, мы его просто позвали за собой, чтобы не кис там в одиночку, а тут вот оно чё… Лучше бы меня забрали, — он покачал головой.

— Ладно, — сказал я, положив ему руку на плечо, и оглядел остальных. — За девушек вступились — молодцы. Что трезвые — хорошо. А я сейчас поговорю, узнаю, что и как. На крайняк ему пятнадцать суток дадут, но постараемся и этого избежать. Но говорить буду я, вы ждёте здесь, не шумите, а то ещё кого-нибудь заберут. И так сюда косятся.

— На нас все косятся, — проговорил кто-то из толпы, его лица я не видел.