Прорвемся, опера!

Там же стоял электрочайник с кипятильником внутри, рядом с ним кружки, из одной свисала ниточка ярлычка от чайного пакетика. Кто-то из здешних оперов постоянно пил чай «Пиквик» с фруктовым вкусом, остальные же эту смесь ядрёной химии и пыли с индийских дорог не любили, заваривали крепкий чёрный чай в отдельном заварнике.

Отец сидел за тем же столом, где и работал раньше. Ещё даже в советское время, когда он был простым инспектором уголовного розыска (в конце семидесятых так назывались оперативники), в этом кабинете он и сидел, помню, как ходил к нему в детстве.

Когда он возглавил новое городское отделение по борьбе с организованной преступностью, именно этот кабинет он себе и выбил для работы. Ну а что, намоленное количеством раскрытых преступлений место.

Напротив него сидел смуглый мужик в костюме, причём дорогом, из блестящей синей ткани хорошего качества, как полагается новым русским. Галстук золотого цвета, зажим тоже сверкает золотом, рубашка вообще красная. Цвета сочетались не очень, но зато дорого-богато, как говорится.

Да и «Мотороллу» свою он держал, как полагается, на виду. Тогда эти мобилы были ещё малодоступны населению, у меня вообще первая появилась лишь в начале нулевых. А в 90-е ещё и разрешение на них надо было получать в Госсвязьнадзоре. Помню даже, как под конец десятилетия у ППС-ников были показатели в отчётности, сколько раз проверяли наличие этой карточки и сколько нашли нарушений.

Но бандитом или новым русским, как можно подумать, этот мужик не был.

— Лёха, ну слушай, — говорил он спокойным и нормальным голосом, но всё равно с таким ментовским напором.

— Ну чё я тебе рассказываю, сам же знаешь? Начальство здесь дрюкает, а там лафа. Здесь палки надо срубать постоянно, а там спрашивают только за эффективность. Платят вовремя, и премии ещё постоянно. Лучше, чем здесь.

— Тебе виднее, — отец пожал плечами.

Я делал вид, что поглощён историей о Шухове, но разговор отца с этим бывшим ментом я слышал отлично.

— Вот сколько я здесь отработал, Лёха? — негодовал отцовский гость.

— Двадцать пять лет стажа! Все ступеньки прошёл, до майора дослужился, а толку? Язву заработал, нервы испортил, с женой разошелся, не выдержала она конкуренции со службой. А ещё бывало ходил и оглядывался, что стрельнуть в спину могли в любой момент. А в банке спокойнее, работаешь, бумажки перебираешь. Всё легально, всё законно! И зарплату не задерживают. Давай к нам…

— Вот слушаю тебя, Борька, вот ты будто оправдываешься, — произнёс с некоторым укором отец.