Прорвемся, опера!

— Говорят, вали отсюда, а то в милицию позвоним! А я говорю — сама туда пойду, чтобы вас выгнали отсель! Ну не вас, в смысле, а их! А то поселились там, у деда! Вот и пришла к вам!

— Понял. Толик, — я поднялся, — проверь, что там за жильцы и собака такая. Сгоняй в больничку, потрещи с врачами. Узнай, что за диагноз у пропавшего был, и каким макаром его вообще туда запихнули, если он здоров. И вы тоже, — я посмотрел на женщину, — если что-то важное вспомните, говорите Толику. Но сами в квартиру деда больше не ходите, ждите окончания проверки.

Если что важное, звоните в отдел, спросите лейтенанта Васильева, то есть меня, или Коренева, — я похлопал Толика по плечу.

— А вы их выгоните? — с надеждой спросила она. — А то двухкомнатная хата, а тама они поселились! Дедовская же, а у него больше нет никого из родни, кроме меня!"

"— Выселяет, гражданка, суд. А мы ищем преступников и злой умысел. Может, действительно ваш дед продал хату. Если нет, то заберём постояльцев в новое жилище, — Я кивнул в сторону обезьянника.

— Разберёмся, в общем.

Толик было начал было спорить, с чего это я командую, но я усадил его на место.

— Ты собери пока всё, что можешь, — шепнул я. — А я подготовлю остальное. И поедем с тобой туда. Сафин сам сказал, что это дело нам доверит, но надо себя показать, чтобы доверял. Поэтому поработаем, да, Толик?

— Ну лады, — Коренев вздохнул, поправил чёлку и приступил к рутине.

Я вышел из красного уголка и пошёл в дежурку, чтобы договориться о машине и взять следователя, пока он не свалил к себе в прокуратуру.

Он для дела мне нужен, как Сан Санычу пятая нога, но протокол осмотра ведь тоже надо кому-то писать. По потеряшкам всегда так — положено осмотреть место последнего проживания пропавшего на предмет возможных следов крови и следов борьбы.

Но память и оперская чуйка услужливо вторили, где-то в глубине меня: «Да, знаем точно, как и откуда растут хвосты у таких дел, и нам они не нравятся». Вспомнились другие глухари из прошлой жизни, с похожими эпизодами, когда хаты на раз-два отжимали.

И почему это меня заботит?

А потому что пока Люба рассказывала, я вспомнил, что отец за неделю до гибели интересовался такими вот пропажами пожилых людей, приходил к нам в отделение, искал, есть ли связь между всеми этими делами, и подозревал, что это может проворачивать какая-то ОПГ, чтобы завладеть квартирами.Так что выясню сам, вдруг это дельце тоже из той оперы. После его гибели я рыл в этом направлении, но ни на что не наткнулся.