Просчет невидимки

Они на меня всех собак повесят.

– Перевяжи! – рыкнул Сосновский, уже переходя от просьбы к требованиям. – Не дойду я. Мне Гриба надо найти. Дело важное, ждет он меня, а тут такое…

– Не знаю я ничего. – Женщина поджала губы. – Никаких Грибов я не знаю.

– Дура, – хрипло простонал Сосновский и схватил женщину за руку окровавленными пальцами. – Подохну тут у тебя, как выпутываться будешь? А что Гриб тебе скажет, когда узнает, что я к нему шел, да не дошел. По твоей милости, маруха! Зацепило меня, не встретились мы с Грибом, не знаю, где его искать.

А если не увижу, не передам, то много крови прольется, ох много."

"Сосновский попытался подняться с пола, ухватился за скатерть и, стащив ее со стола, снова упал на пол. Сейчас он сделал все аккуратнее и за скатерть схватился неокровавленной рукой. Ему важно было, чтобы эта женщина поверила, а больше испугалась и решила бы его выпроводить любой ценой. Она может и соврать, послать его куда угодно, сказав, что Гриба там можно найти. Нет, надо испугать ее так, чтобы она понимала, что Гриб ее не пожалеет, если она не поможет ему.

Или, наоборот, вознаградит, узнав, что именно она помогла в нужный момент нужному человеку. А если этот раненый к милиционерам попадет, а если Гриб подумает, что маруха скурвилась и на легавых работает, сдала им этого человека?

И сколько женщина пыталась выпроводить раненого урку, столько Сосновский пытался ее убедить, что Гриб ждет его, что Грибу очень надо, чтобы Сосновский хоть и раненый, но добрался до него. Наконец, Сосновский взорвался и со злобным негодованием наорал на женщину, пообещав, что ее на зоне на ремни порежут из-за Гриба, которому она не захотела помочь.

Ведь он в бегах, ему такой срок светит, что страшно становится. При этом Михаил выкатывал глаза, делая ужасным выражение лица, и тянул к женщине окровавленную руку, пытаясь схватить ее за лицо.

И в конце концов она сдалась, трясясь в страхе перед этим человеком и оттого, что сюда в любой момент могут нагрянуть легавые. Не зря же они весь вечер по округе шастали.

А может, они этого типа и ранили, может, его и ищут. И поскорее надо избавиться от такого гостя. Отшатнувшись от Сосновского, который шел на нее, вытянув руку и со страшным выражением лица, она забилась в истерике, впилась пальцами в свои растрепанные волосы и со стоном торопливо заговорила:

– Не знаю я, где он, не докладывал он мне! Леха Машной знает, он еду и выпивку туда носит каждый день. Скажу, как Леху найти, но, если про меня сболтнешь, я тебя отравлю.