Прощальный поцелуй Греты Гарбо

О чем говорили?

– Один спросил: «Сделано?»

– Другой ответил: «Все готово».

– Ну, вы меня озадачили.

– Вы же понимаете, что этот диалог можно толковать как угодно?

– Да я просто кожей почувствовала. Вы что, не доверяете женской интуиции?

– Интуиции – нет. Кто бы это ни был, мужчина или женщина. Только – фактам. – Он усмехнулся в трубку. – Представьте такую ситуацию: подходит повар к помощнику и спрашивает: «Сделали?», имея в виду какой-нибудь форшмак. Тот отвечает: «Да, все готово».

Голос Лионеллы перешел на высокую ноту:

– При чем тут национальность?

– А при чем тут форшмак?

– Я только привел пример.

– К черту примеры! Я хочу уехать домой.

– Чем раньше, тем лучше.

– Но первый поезд идет на Москву только утром. К тому же вы привыкли ездить только на «Гранд Экспрессе».

– Сейчас я готова ехать на чем угодно. Даже на палочке верхом.

– Становитесь человеком… Что, кстати, с вашим голосом?

– Не знаю. А что с ним не так?

– Говорите как-то замедленно и немного сипловато, – сказал Фирсов.

 – Вам нужно успокоиться. Ложитесь-ка лучше спать. Наступит утро, и все покажется вам не таким мрачным.

– Мне стра-а-ашно, – прошептала она.

– Посмотрите в окно…

– Окно четвертого этажа в доме напротив.

Лионелла сдвинула штору и пригляделась. Увидев в противоположном окне плотную мужскую фигуру, удивленно спросила:

– Я помахал вам рукой.

– Теперь помашите вы.

– А сейчас идите спать и ни о чем не волнуйтесь.

– Спокойной ночи, – сказала Лионелла, задернула штору и отправилась в спальню.

Там, не раздеваясь, рухнула в кровать и мгновенно заснула.

Из первого, самого сладкого сна ее вырвал звонок мужа.

– Ле-е-ев? – спросила Лионелла протяжно.

– Что с твоим голосом?

– Ни-и-ичего… Просто хочу спа-а-ать.

– Только один бока-а-ал.

– Послушай, Лионелла…

На этих словах Льва телефон упал на покрывало, и она не сделала попытки поднять его и договорить с мужем.

Второй ее сон был сродни забытью. Она то засыпала, то просыпалась от того, что видит собственное распластанное тело с высоты нескольких метров.

Сумбурные образы вызревали в ее голове и с зубодробильной жесткостью вызывали в памяти события, которых она не знала.

Самым повторяющимся образом была мокрая русалка с осклизлым хвостом. Она была настырной и наглой. Взяв за руку, заводила ее в море до тех пор, пока голова не ушла под воду. Выскочив на поверхность, Лионелла хватала ртом воздух и, задыхаясь, погружалась обратно в воду.