Прощальный поцелуй Греты Гарбо

И, конечно, они есть только у звезд. Таких, как Марлен Дитрих, Джоан Кроуфорд, Джуди Гарленд, Кларк Гейбл…

Не дослушав весь перечень, Ефим потянул друга за рукав:

– Идем смотреть расписание!

– Не вижу, кто там приехал?

– Эл-Би, – сказал ей Зелинский и чуть тише – Ольшанскому: – Тилда – костюмерша Греты Гарбо, старая дева.

Спустя минуту, поводив пальцем по расписанию, Петр сообщил:

– Завтра у Гарбо съемка сцены в будуаре Маргариты с Робертом Тейлором.

– Роберт Тейлор… Никогда не слышал о нем, – сказал Ольшанский.

– Это его первая лента. Других может не быть. Голливуд – кладбище надежд.

– Это я уже слышал. – Ефим взял друга за грудки и неоправданно сильно тряхнул: – Закажи мне пропуск.

Петр взглянул на часы и покачал головой:

– Если только ближе к обеду.

Ольшанский отпустил Зелинского и засунул руки в карманы брюк:

– Тогда я останусь здесь до утра!

Похороны Катерины Петуховой были назначены на четверг.

С утра Лионелла перебирала свой гардероб в поисках подходящего платья.

Прежде она старалась не думать о смерти, избегала похорон и не ходила на кладбища. Для нее была интересна только жизнь, и даже мысль о смерти была неприятна. Идея о перерождении или иных формах бытия нисколько не увлекала ее, так же как теория информационного эфира или всеобщего растворения в природе. Она считала, что смерть – конец жизни, и этим все сказано.

Однако на этот раз Лионелла была косвенной соучастницей смерти Катерины. Так что не поехать на ее похороны она не могла.

Платье, как ни странно, отыскалось: шифоновое черное, в мелкую крапинку. К нему подобралась шляпка-таблетка с вуалью. Нитка жемчуга немного оживила наряд, но ровно настолько, чтобы не диссонировать с глобальной печалью.

В машине Лионелла думала о Кирилле, мысли были невеселыми, но все лучше, чем похоронные.

«Какое удивительное и коварное существо – человек, – думала Лионелла. – Еще вчера днем я верила в его невиновность, а сегодня сомневаюсь».

Стоило Льву сказать, что Кирилл продает уже проданный дом, и ее уверенность рухнула.

«Регина Криволуцкая… – Лионелла никогда не слышала этого имени, но по этому поводу у нее были свои соображения: – Уж лучше бы он продал дом мужику…»

Она велела притормозить у цветочного магазина, чтобы забрать заказанные цветы.