Но я очень сильно его люблю, настолько, что цеплялась бы за малейшую возможность его оправдать.
— А теперь мне нужно поехать и сообщить матери, что ее дочь мертва. Знаешь, я делал это сотни раз будучи следователем. Быстро, четко, хладнокровно, потому что чье-то горе было для меня всего лишь работой. А сейчас, возможно, Таню убили из-за меня…. Из квартиры не пропала ни единая вещь. Кто-то просто вошел и убил ее…
Мы заехали к матери Татьяны и Марку пришлось сообщить ей, что ее дочь мертва. Это так страшно, когда дети покидают этот мир раньше родителей.
Не представляю, что было бы с моей мамой, если бы сo мной что-то случилось. Труднее всего Марку, я не знаю, как он это сделал, но через полчаса он сел в машину и молча в полной тишине отвез нас домой, не сказав больше ни слова. А я смотрела на него и видела, как он кусает щеки с внутренней стороны, сжимая челюсти и хотелось крикнуть, чтобы больше так не делал. Не причинял себе боль…
Домой мы вернулись глубокой ночью. Сил не было даже на душ.
Мне казалось, меня действительно опустошили, внутри меня ничего нет. Χотелось закрыть глаза и на несколько часов сбежать от реальности. Я стянула с себя одежду и упала на кровать, укрываясь с головой. Слишком много событий и эмоций для одного дня.
— Я обещал матери Татьяны решить все вопросы с похоронами. Пару дней я буду заниматься этим, — сообщает Марк, входя в спальню.
— Да, конечно, — отвечаю ему, поворачиваясь на бок, обнимая рядом лежащую подушку.
— Но я жутко боюсь оставлять тебя одну, — его голос хрипит от усталости.
— Хочется привязать тебя к себе и не упускать из виду, — я и сама боюсь оставаться одна. С Марком мне легче, когда он рядом создаётся ощущение безопасности и защищенности. — Но я не могу, да и не хочу брать тебя с собой в морг, бюро ритуальных услуг и тем более на кладбище, — его голос срывается, словно он ломается.
— Марк, иди сюда, — просто зову его я, потому что понимаю, что ему сейчас необходимо забыться на несколько часов и отдохнуть.
— Просто обними меня, как раньше, — прошу я и слышу шуршание его одежды и тяжелое дыхание. Матрас прогибается, он ложится рядом, забирается ко мне под одеяло и обнимает за талию, притягивая к себе ближе, надавливая живот. Марк утыкается мне в волосы и глубоко вдыхает, а по моему телу проходит россыпь мурашек и слезы на глазах наворачиваются от его тепла и близости. Накрываю его ладонь на моем животе и закрываю глаза.
