Прости и спаси

Марка закрыли в СИЗΟ, а Аркадий в больнице, ни в одно из этих мест меня не пускали. Начальник Марка твердит, что к мужу нельзя, но он делает все возможное, чтобы вытащить его на свободу. А я не могу спокойно сидеть дома. Мне нужно восстановить тот страшный вечер, чтобы доказать Марку, что я не совершала того, в чем он меня обвиняет.

Я помню, как мы танцевали с подругой, пили мартини и шампанское. Помню, как Аркадий постоянно шутил и несколько раз приглашал меня на танец, но я вежливо отказывалась, а он говорил о том, что это будет наш секрет и мой ревнивый муж никогда не узнает.

Дашка смеялась и называла Аркадия маньяком, поскольку весь вечер он крутился возле нас. Неудобно было хамить начальнику, и мы с подругой отшучивались, он, наверное, принимал наши шутки за флирт. Признаю, что была пьяңа, но не до такой степени, чтобы отключиться. Помню, как у меня резко закружилась голова, и мы с Дашкой вышли на воздух. Подруге постоянно звонил муж и она засобиралась домой, вызывая такси…. А потом все мои воспоминания обрываются, словно я потеряла память.

Со мной никогда такого не случалось. Я всегда контролировала себя и количество выпитого алкоголя. Голова взрывалась от вопросов, на которые никто не мог дать мне ответы. Как я оказалась в одной постели с Аркадием?! Как?! И почему я ничего не помню?! Какая бы я пьяная не была, по доброй воле бы никогда так не поступила. Значит, меня затащили туда насильно или в бессознательном состоянии. Но зачем? Для чего?! Нет, Аркадий оказывал мне излишнее внимание, но всегда казался приличным понимающим человеком.

«Вероника, как жаль, что вы замужем, иначе я бы вас украл» «Как повезло вашему мужу» «Вот так всегда, достойные женщины уже кем-то заняты» — как бы невзначай кидал мне начальник, но все переводил в шутку.

— Ник, ну ты хотя бы съешь булочку. Много кофе на голодный желудок — это очень вредно, — Дашка двигает ко мне когда-то любимые мной булочки с корицей, а я пью крепкий кофе и ловлю свое отражение в стеклянной дверце кухонного шкафа. Мне бы нормально поспать, а то от меня уже люди шарахаются, но спокойно спать я больше не могу.

Приглаживаю растрепанные волосы, заправляя их за уши, отщипываю кусочек выпечки, закидываю в рот, жую, но вкуса совершенно не чувствую. — Ника! Ну так нельзя! — вскрикивает Дашка. — В конце концов все живы-здоровы, а все остальное решиться.

— У меня муж в СИЗО за то, что избил почти до полусмерти моего начальника, с которым я ему изменила, — спокойно поясняю ей я, допивая горький кофе.