Прости и спаси

Ну потому что не может быть таких совпадений! Открываю глаза, но мираж не рассеивается. Это Вероника… Красивая статная, милая и одновременно до неприличия сексуальная. Собеседник Виталия пожирает ее глазами. В свое время я полюбил Веронику за невероятную женственность, манеры, улыбку, глаза, запах, губы, вкус… Твою мать! Почему я не могу вытравить ее из себя! И что она делает здесь с Виталием?! Это её новый мужик?! Он её трахает?! Ну конечно же! Нашла себе побогаче! Что же ты, моя хорошая, ходишь по рукам?! Неужели, деньги превыше твоего достоинства? Как ты можешь так искусно притворяться хорошей милой девочкой?! Как я в тебе не разглядел продажную тварь?!

Внутри начинает гореть, сжигая меня, оставляя во рту горький привкус пепла.

Мне бы взять свою спутницу и уйти домой. Я не настолько меркантильный, чтобы терпеть агонию ради выгоды, но я прирастаю к месту не в силах отвести от нее глаз. А когда Виталий по — хозяйски подхватывает Нику за талию, и ведет к столику, а она мило ему улыбается, меня снова переклинивает, я буквально слышу, как в моей голове трещит по швам контроль и здравый смысл. И ведь мне должно быть все равно, абсолютно наплевать на то, кто еб*т эту тварь — но нет! Нет! Мне хочется сломать руки Виталию, и выколоть глаза толстому мудаку, который не отрывает взгляда от ее зада.

И все, по телу несется волна ярости, злости, неконтролируемой ревности, вызывая ураган, цунами, которое я ещё пытаюсь сдерживать, чтобы нас всех не накрыло. Сука! Сука! В голове начинается истерика из противоречий и раздрая.

Два года прошло! Я сам вычеркнул ее из своей жизни! А реакция все та же, сейчас даже хуже… Ника отпивает глоток коктейля, по ее подбородку скатывается капля, а Ароңов аккуратно стирает ее пальцами. И в моих руках трескается бокал.

— Марк! — вскрикивает Таня. Разжимаю руку, стряхивая осколки бокала. К нам тут же подбегает официант, убирает со стола, а я заказываю еще двойной виски, не обращая внимания на Татьяну, которая суетится, прикладывая салфетку к моей руке.

— Пошли, поздороваемся с господином Ароновым, — не дожидаясь ответа Татьяны, вырываю у нее из рук салфетку, кидаю ее на стол, хватаю женщину за руку и тащу к голубкам, которые так мило, до тошноты, воркуют.

— Добрый вечер, Виталий, — здороваюсь, натягивая на каменное лицо ухмылку, и теснее прижимаю Танюху к себе. Виталий кивает, а мне хочется приложить его мордой о стол несколько раз, чтобы стереть это довольное выражение лица.