Прости и спаси

Меня буквально подбрасывает, когда он начинает медленно водить пальцами по моей спине, вторя моим движениям на своем лице. Слезы сами по себе скатываются с моих глаз. Это плачет выпитый алкоголь. Будь я в здравом уме, никогда бы не показала Марку, насколько мне плохо без него. И вот я уже вижу в его взгляде то, что хочу: тоску, сожаление, боль и любовь. Но ведь это не так, мне просто кажется, все это только, для того, чтобы унизить меңя и в очередной раз показать, что я шлюха. Он вдруг наклоняется и прикасается лбом к моему лбу.

— Не знаю, Ника, — хрипло шепчет он мне, как раньше, и внутри что-то переворачивается от восторга, я хочу, чтобы эта музыка не кончалась, чтобы мы танцевали вечно в своем забытье. — Зачем ты нас разрушила? — с болью в голосе спрашивает он, а я мотаю головой, чувствуя, как по щекам уже катятся слезы.

— Я… — всхлипываю, обхватывая его шею, тяну на себя, хотя ближе некуда. — Я ничего не разрушала… ты… ты увидел тo, что хотел… и даже не проверил…

— Я проверял, Лисичка… — а у меня сейчас сердце разорвется от его «Лисичка», как я давно этого не слышала.

На секунды кажется, что все как прежде, он мой, и рядом с нами нет никаких Татьян и Виталиев… Хочется вновь молить его мне поверить… Но музыка заканчивается и меня буквально отрывают от Марка, а я не хочу его отпускать, цепляюсь за его шею, нечаянно царапая кожу.

— Вероника! — меня резко разворачивает Виталий, а мне хочется кричать ему, что он не имеет права, отрывать меня от моего мужа. — Почему ты плачешь? Он обидел тебя?! — взволнованно спрашивает мужчина.

— Нет… — всхлипываю, оборачиваюсь и вижу, как Марк уходит. Он хватает за талию свою жеңщину и быстро ведет ее на выход. А я пьяная и ревущая выгляжу жалко.

— Он все же тебя обидел. Что он сделал?! — мотаю головой, не желая объяснять. Виталий порывается идти за Марком, но я хватаю его за руку.

— Все хорошо, просто отвези меня домой, пожалуйста, — утираю слезы. Мужчина останавливается, осматривает меня, потом кивает, берет за руку и ведет на выход.

Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не выходит, даже холодный осенний ветер, бьющий в лицо не приводит в себя. Я слишком пьяна, чтобы сдержаться и успокоиться, душа требует выплеснуть все наружу и устроить истерику.

К счастью, истерики при Виталии не случилось. Мне удалось сдержать себя и даже немного протрезветь, когда он вез меня домой. Я искусала губы в кровь, но не позволила себе показать свою боль, по сути, малознакомому человеку.