Прости и спаси

Это же может быть простым совпадением? Может. Но я покрываюсь мурашками и чувствую, как грудную клетку сдавливает страхом, а к горлу подступает ком, и его ледяной взгляд пугает еще больше.

— Да, я думаю нам не стоит больше встречаться! — стараюсь не показывать страха, но выдаю себя, нервно дергая ручку двери.

— Открой! — нервно требуя, и дверь тут же открывается. — Не звони мне больше и не ищи встречи! — кидаю я и буквально вылетаю из машины. Не оглядываясь забегаю в поезд, долго не могу попасть в замочную скважину.

Наконец открываю дверь, захожу в квартиру и запираюсь на все замки. Скидываю с себя пальто, ботильоны, и облокачиваюсь на стену, пытаясь отдышаться. Чувствую себя сумасшедшей, словно у меня паранойя. Ну не бывает так в жизни! Но мне все равно жутко. Даже если Виталий — не мой преследователь, нам все равно не стоит больше встречаться. Ничего у нас не выйдет, пока я не переболею Марком, а моя болезнь похоже неизлечима. Прохожу в гостиную, сажусь на диван и поглаживаю спящего котенка. В кармане платья пиликает телефон, и я вынимаю его, читая входящее сообщение.

«Нехорошо заставлять меня нервничать, меняя номера. Не делай больше так, Вероника, от судьбы не уйдешь» — и я швыряю телефон в стену, разбивая его к чёртовой матери! Кто-то хочет свести меня с ума! Или я уже рехнулась и все это только мое больное воображение!

И все полетело к черту! Нельзя мешать бизнес и личную жизнь! И вроде, Вероника — давно не моя личная жизнь, но я все равно не хочу больше работать с Ароновым. Я завершу все начатые работы, по которым у меня обязательства перед его компанией, и на этом все….

Пусть это было очень выгодное сотрудничество, но я не смогу работать, зная, что Аронов каждый день имеет мою бывшую жену. У меня живая фантазия, я постоянно представляю их встречи, и меня скручивает, выворачивая наизнанку, словно бьют под дых. А главное — я понимаю, что это все полный бред с моей стороны. Наши пути разошлись, мы никто друг другу и меня больше не должно это цеплять. Я, в конце концов, давно живу с другой женщиной, и Вероника имеет полное право на свою жизнь. Я же отпустил, нет, вышвырнул ее из своей жизни, позволив ей прожигать свою как хочет… но… голос разума раскладывает все по полочкам, а сердце и душа корчатся в агонии, отказываясь все воспринимать.

— Можно? — в кабинет заглядывает Таня и проходит внутрь, не дожидаясь разрешения. После того как я открыто показал, что неравнодушен к своей жене, она обиделась, психанула, а я не посчитал нужным оправдываться.