Прости и спаси

— Так я напрямую спросила у Вероники, и она мне сказала причину вашего развода, — слишком любопытная ты, рыжуля, суешь свой курносый нос не в свои дела.

— И что же она тебе сказала?

— Сказала, что изменяла тебе, ну и там еще…, - задумчиво произносит Таня. А во мне новая волна гнева поднимается, и чего-то нехорошего, от чего начинают гореть внутренности.

— Повтори все, что она сказала дословно! — требую, а у самого в голове не укладывается, как Ника могла рассказать все Татьяне, когда раньше отрицала.

— Да не помню я дословно! Сказала, что изменяла тебе, не удовлетворял ты ее, ни физически, ни материально, с начальником тебе изменила, а ты поймал. А теперь она нашла этого Виталия, который полностью ее удовлетворяет. Как-то так… А что соврала?

— Скорее всего, нет, — спокойно отвечаю я, а у самого челюсть сводит, и руки сами собой сжимаются. Не будет ни одна нормальная женщина наговаривать на себя такие вещи, значит так и было. Но я же и так это знал.

Что изменилось? Ничего, но мне почему-то нестерпимо больно, от того что я не ошибся. Она все-таки продажная похотливая тварь. И ее чистые слезы, и молящие невинные глаза на приеме, в которые я так отчаянно хотел поверить, они не давали мне спать всю эту неделю — всего лишь очередная игра, фальшь и лицемерие.

Вдыхаю, сжимаю переносицу и выдыхаю. Вероника — мой пройденный этап, моя ошибка, моя болезнь, которой я переболел… — убеждаю себя, но что-то все равно не дает спокойно дышать.

Поднимаюсь с места, запираю двери на ключ и разворачиваюсь к Татьяне.

— Раздевайся! — командую я, мне нужно вытрахать эту тварь из головы, иначе я опять взорвусь.

Это стало переходить граңи моего понимания. Мне всего двадцать пять лет, я должна жить, заниматься любимым делом, любить и быть любима. Когда, если не сейчас? Но кто-то там наверху решил, что я должна жить в вечном кошмаре. Я не могу нормально работать, не могу спокойно прогуляться по вечернему городу или посетить любимый кафетерий, я даже спать уже нормально не могу.

Меня не покидает гадкое ползучее ощущение, что за мной следят. Засну и тут же просыпаюсь с чувством тревоги, не просто тревоги, а паники. Вздрагиваю от каждого шороха, и всматриваюсь в людей, постоянно оглядываюсь, ища того, кто меня преследует. Пару дней назад на мой телефон пришло новое сообщение с оповещением о начале игры, придуманной больным уродом.