Прости и спаси

— Что это сейчас было? — спрашиваю я через долгие секунды молчания. — Жалость или метод прекратить истерику? — говорю в его шею, боясь поднять голову. Мне нужно ещё несколько минут его тепла, иллюзии близости и единения.

— Сказал же молчи! — со злостью произносит он. — Давай послушаем тишину, — уже устало просит Марк. Его рука отпускает мои волосы и большая теплая ладонь, забирается под футболку, и поглаживает мою спину, окончательно отключая от реальности. Меня вдруг накрывает слабостью, сказываются бессонные ночи страха, и я отключаюсь на груди у Марка, чувствуя себя защищеңной.

Уже светает, а Вероника до сих пор крепко спит. Οна не почувствовала, когда я аккуратно переложил ее на разложенное пассажирское сидение, поправил футболку и укрыл пальто. Черт бы ее побрал. На Нике моя старая футболка, одна из тех, которую я забыл. Что это? Хорошо продуманный ход? Или все же она действительно в спешке бежала из дома?! Бежала именно ко мне. Ρастрепанная, без косметики, ножки голые, на ней только футболка, кофта и кроссовки.

Она сладко спит, иногда всхлипывая как ребенок, поджав ноги, а я битый час смотрю на нее и не могу отключиться от потока мыслей. Кажется, голова сейчас разорвется. Мне хотелось ее разбудить и требовать все объяснить, чтобы немедленно рассказала, чего или кого она боится, что заставило ее прибежать ко мне посреди ночи, и какая падла довела эту женщину до истерики! А потом прикасаюсь к ней спящей и просто поправляю кофту, чтобы не замерзла, позволяя выспаться, немного прийти в себя.

Пусть отдохнет — она выглядит очень уставшей, словно больна или из нее выжали все силы. Который час осматриваю Веронику, и в груди что-то щемит, по нарастающей, все сильнее и сильнее. Ну не нашлось у меня больше способа прекратить истерику. Еще немного и ей бы стало плохо, ее трясло словно в лихорадке и лицо бледнело. Секс — это даже не способ прекратить истерику, это қакой-то неконтролируемый порыв вновь сделать ее своей, слиться с этой женщиной, дать ей силы и чувство защищенности.

Если в прошлый раз в темном коридоре ресторанчика я трахал ее и думал о том, как ее имеют другие, мне срывало крышу от ярости и бешеной ревности, я пытался самоутвердиться, а по факту падал ниже некуда, то сегодня все мысли отключились, все было по — другому. Это как ностальгия, как глоток свежего воздуха посреди смрада. Как метод на время забыться и почувствовать женщину, которую люблю…. До сих пор болею ей — насмерть! И ненавижу себя за это.