Прости и спаси

Захожу в ванную, быстро моюсь, нет времени на расслабление и анализ ситуации, у меня в голове сейчас только одна мысль — кто напугал Нику?! Выхожу, вытираюсь, быстро надеваю, джинсы, черную водолазку, взъерошивая влажные волосы, беру карты, деньги, телефон, замечая, что Таня так и сидит на подоконнике и опять курит. Только теперь она пристально наблюдает за мной в прихожей.

— Я так понимаю, наш обед сегодня отменяется? — спокойно, но подавлено спрашивает она, а мне, наверное, хочется скандала, чтобы кричала, обзывала, устроила истерику, чтобы я не чувствовал себя полным козлом.

— Тань, закажи вечером столик в твоем любимом ресторане, поговорим? — отвечаю ей.

— Хочешь расстаться красиво? — грустно усмехается она и соскакивает с подоконника, открывает холодильник, берет бутылку вина. — Знаешь, мне почти тридцать. И в какой-то момент я поняла, что жизнь летит на полной скорости, а я размениваю себя на идиотов, — Таңя наливает себе вина и вновь запрыгивает на подоконник. У меня нет времени на ее исповедь, Ника может проснуться, запертая в машине, но я опираюсь плечом на дверной проем и терпеливо слушаю ее.

 — Захотелось стабильности, опоры и любви, — скептически говорит она. — И вот я встретила тебя…, — глоток вина. — Сильный, уверенные в себе, целеустремленный, настоящая опора, стена. Ну и что, что нет любви, неважно, что ты циник и холодный. Мы же не дети, в омут с головой не кинемся, и романтики не ждем, я думала, все придет со временем и теплота, и забота и пресловутая любовь…, но…, — еще несколько глотков вина.  — Не нужны нам ужины и беседы, дай мне несколько дней, я найду квартиру и уйду. Иди, а то она тебя уже потеряла, — кивает на окно и опустошает бокал.

— Тань, закажи столик, просто поговорим, — прошу ее я, и она кивает, наливая себе еще вина. Разворачиваюсь, выхожу из квартиры, захлопывая за собой дверь.

Быстро спускаюсь, дохожу до машины, замечая, что Вероника проснулась. Она просто сидит, кутаясь в пальто и смотрит в лобовое стекло, в одну точку, куда-то вглубь двора, даже не моргая, будто неживая.

— Замерзла? — спрашиваю я, садясь за руль, а она молчит, опускает глаза на свои голые ноги. Образ Вероники в моей голове с реальным образом не совпадает. Ну не будет лживая тварь по сей день носить мою старую вытянутую футболку, и не сможет так искусно притворяться — уже незачем. Я вижу, что она запугана и на грани нервного срыва.

— Отвези меня, пожалуйста, домой, — тихо просит она, продолжая смотреть на двор.