Она до сих пор ңе избавилась от привычки раскидывать белье по дому. Раньше меня это возбуждало и одновременно злило, если неожиданно приходили гости и натыкались на ее белье. Боль нарастает уже сдавливая грудь в тиски и становится трудней дышать. В спальню боюсь заходить, там наша кровать… Возможно, она ее сменила, но я не хочу проверять.
Иду на кухню, распахиваю окно, впуская холодный воздух, прикуриваю сигарету и курю, смотря на двор. Чтобы скоротать время, начинаю предполагать, кто может преследовать Веронику и насколько все это серьезно.
Это может быть кто угодно, начиная от того же Виталия, заканчивая мальчишкой из соседнего двора. Повернутый маньяк или человек, которому просто нечего делать, и он развлекает себя, играя в своеобразные игры. Осматриваю двор, уличңого облезлого кота, лакающего воду из холодной лужи, соседа сверху, который не может завести машину и матерится, бегая вокруг нее, возле палисадника две старушки что-то громко обсуждают, а на лавочке возле подъезда сидит худощавый парнишка в капюшоне, курит и что-то листает в телефоне.
Пытаюсь найти удобную локацию для наблюдения за Вероникой — тут и спрятаться негде, если только в машине на стоянке. А кто сказал, что преследователь прячется?
Докуриваю сигарету, закрываю окно, скидываю куртку и вешаю ее на спинку стула. Ставлю чайник, в наглую заглядываю в холодильник, но кроме сыра, меда, фруктов и йогуртов ничего не нахожу. Чем ты питаешься, Ника? Завариваю чай и наливаю нам горячий напиток, не знаю, зачем это делаю, но руки тянутся к забытым вещам, хочется выпить чаю из своей чашки.
Вынимаю мед и добавляю нам по ложечке в чай. Сажусь за стол, продолжая изучать двор. Сосед до сих пор возится с машиной, к старушкам присоединился Александр Павлович, наш сосед сверху, а парня на лавочке нет. Прохожусь взглядом по машинам на парковке — изучаю номера и отмечаю, что одна из них — со столичными номерами. Вынимаю телефон, сначала набираю номер своего человека, чтобы установить в подъезде камеру, а потом передумываю.
Мы можем спугнуть преследователя, а я хочу не напугать эту мразь, а именно поймать, немного побеседовать, чтобы раз и навсегда запомнил, что нельзя так обращаться с женщинами. Если за ней следят, то мой визит скорее всего разозлит ублюдка, а я так понимаю, он осведомлен о нашем разводе. Бывшие супруги часто общаются, а некоторые даже сходятся заново. Это даже неплохо, если мы выведем преследователя на эмоции и заставим его действовать.
