Прости и спаси

— А как же «он меня удовлетворяет, как в сексуальном плане, так и в финансовом»? — усмехаясь спрашиваю я, передавая слова Татьяны.

— Ты такой доверчивый и совсем не разбираешься в людях. Не могу понять, как ты работал в полиции, — с язвительной ухмылкой заявляет Ника. — Ничего у нас не было. Кроме нескольких дружеских встреч! — заявляет она, встает с места, собирает грязную посуду со стола, начиная мыть ее, громко звеня бокалами. Раньше, когда Ника злилась и обижалась, она тоже начинала убираться. Это что-то из серии «Посмотри, какая я хозяйка, а ты, мудак, этого не ценишь и обижаешь меня»

— Χорошо.

Оставим Аронова, — наш разговор начинает напоминать семейную разборку, с моей неуместной ревностью. Я ведь всегда ее безумно ревновал. Α ревность — это, по сути, страх потерять любимого. Вот мои страхи и выползли наружу. — Есть еще кто-то другой, с кем ты встречалась, или тот, кому отказала, может, как женщина чувствуешь симпатию?

— Нет! — категорично отвечает она, домывая посуду.

— Ника. Мне нужно знать все, чтобы помочь тебе!

— Я сказала — нет! У меңя.

Никого. Не было! — выделяя каждое слово проговаривает Вероника, вытирает руки, выходит из кухни и через минуту возвращается с пачкой сигарет. Приоткрывает окно, прикуривает, выдыхая дым в окно. Хочется отобрать у нее сигарету и запретить курить. Она не твоя, Марк! — думаю я, пытаясь договориться с совестью.

— Когда ты впоследний раз видела Аркадия и как вы с ним расстались? — сквозь зубы спрашиваю я. Черт, это будет сложно! Не могу выключить бывшего мужа и включить мента.

Спрашиваю, а внутри все скручивает от воспоминаний самой ужасной ночи в моей жизни. И не потому что я чуть не убил человека, а потому что мой мир рухнул, я потерял значимую часть себя.

— Два года назад я его видела в последний раз, и мы никогда не встречались! О наших отношениях я все тебе рассказывала! — Ника повышает тон, кажется, ещё немного и хлынут слезы. Только я задаю резонные вопросы и уже нет смысла лить передо мной слезы. Вдыхаю, пытаясь держать себя в руках, встаю с места, забираю у Ники сигарету и затягиваюсь сам.

 — Но, если подумать, то есть вероятность, что это может быть и Аркадий, — уже тихо добавляет Ника. Ну вот, хоть какая-то правда.

— Подробнее, почему ты так считаешь?

— Потому что…после больницы он пытался встретиться со мной и таскался сюда с цветами, а я грубо его отшила, — шепотом говорит Ника и отходит от меня, выходя из кухни. Α мне кажется, что у меня сейчас разорвется голова от потока информации.