Прости, я тебе изменил (СИ)

Нет, я прислушалась к словам мамы, но сегодня я не хотела его видеть. Мне необходим был отдых.

Держа в одной руке сложенную коляску, а другой удерживая Глеба, я толкнула от себя тяжелую подъездную дверь. Та со скрипом распахнулась. Раскаленный воздух тотчас обдал тело, обжег легкие.

Стоило мне одной ногой ступить на крыльцо, как напротив подъезда притормозила черная машина со слегка тонированными стеклами. Внутри был виден лишь силуэт водителя.

Я интуитивно напряглась, предчувствуя неладное. А в следующий миг из машины вышел Макар.

— Вот же зараза, — выругалась себе под нос.

В два размашистых шага он добрался до подъезда, запрыгнул на крыльцо. Придерживая дверь, вовремя забрал из моих рук коляску. Она едва ли не выскользнула, поскольку из-за Макара Глеб оживился. Завертелся из стороны в сторону. Загалдел.

— Алён, ну ты чего, подождать пару минут не могла? — наехал Громов сходу, но совершенно беззлобно, а меня не столько вопрос накалил, сколько само его присутствие. Давящее. Гнетущее.

— Не могла.

Коляску разложи, пожалуйста, — попросила я настолько вежливо, насколько смогла.

Макар спустился с крыльца, с первого раза правильно разложил коляску.

— Ты же говорил, приедешь через полчаса, — начала придираться я, мысленно сожалея о неудавшемся плане побега.

— Освободился пораньше, — пояснил он и протянул руки к Глебу. — Давай я его посажу.

— Я сама могу, — упрямо вильнула от него в сторону и устроила сына в коляске. — А ты можешь ехать.

Опустившись на корточки, я поправила на Глебе кепочку.

Достала из доверху набитой сумки машинку и передала ему в ручки. И все это время я ощущала на себе тяжесть. Тяжесть взгляда, которая могла принадлежать только одному человеку.

Выпрямилась. Глянув на Макара, я вопросительно заломила бровь.

— Что-то не так?

Не так.

По глазам с легким налетом дерзости видела, что его что-то не устраивает. Что он не собирается никуда уезжать.

Громов сдерживал себя, чтобы не ответить вопросом на вопрос — как он любит, но, к счастью, сегодня он отличался сообразительностью.

Понимал, что находится не в том положении, чтобы показывать мне свой характер.

Громов внимательно просканировал мой внешний вид. Под его блуждающим взглядом я съежилась и, несмотря на невыносимую духоту, ощутила зябкую дрожь."

"Сегодня я была без макияжа, даже ресницы тушью не прихватила. С прической вообще не заморачивалась — просто высушила волосы и оставила как есть. Да и сарафан на мне был простенький. Старый. Еще со времен универа.