Прости, я тебе изменил (СИ)

У администраторской нас уже ждали, поэтому сразу же проводили к палате, где лежал Дмитрий Борисович.

А затем я вновь включила ""заднюю"", и Макару пришлось уговаривать меня.

— Нет, Макар, вам надо поговорить наедине, — отнекивалась я, мотая головой из стороны в сторону.

— Ты войдешь со мной. Либо вместе, либо никак — выбор за тобой! — буквально напирал он, накрывая ладонями мои плечи, сжимая их и буравя меня пытливым взглядом.

И я сдалась под натиском, за что он наградил меня благодарной улыбкой.

Макар постучался в дверь, распахнул ее и я вошла в палату вслед за ним.

— Ну надо же. А я уж думал, не доживу, — хрипящим голосом произнес Дмитрий Борисович, заприметив нас в дверях.

Глава 24. Поздно...

— Как же здорово, что ты пришел. Да еще и не один, — с уставшей улыбкой на потрескавшихся губах произнес отец Макара и переглянулся со мной. — Это добрый знак. Должен быть добрым.

— Очень на это надеюсь, — отозвался Макар, возвышаясь над больничной койкой и включая подсветку над ней.

Неяркую, тем не менее теперь мне удалось получше рассмотреть моего бывшего начальника.

Дмитрий Борисович выглядел очень плохо. За то время, что я его не видела, он сильно изменился. Как сказал Макар — сдал.

Он осунулся, существенно потеряв в весе. Кожа его приобрела землистый оттенок. Ввалившиеся щеки обросли седой щетиной. Под потускневшими глазами с поникшими уголками проявлялись темные круги.

Прежде статный мужчина за каких-то пару недель изменился до неузнаваемости. Он превратился в немощного старика.

Это печальное зрелище. И до того пугающее. Берущее за живое.

— Ну как ты? — поинтересовался Макар, ободряюще похлопав отца по бедру.

— Как на курорте, — пытался мужчина юморить сквозь болезненное хрипение. — Все тут носятся вокруг меня. То одно поднесут, то другое. Сестрицы всю задницу мне истыкали уже. Подохнуть спокойно не дают. Вот на кой хрен ты меня сюда положил? Что ты возишься со мной?

Макар присмотрелся к аппаратуре, где на экране транслировались жизненные показатели Дмитрия Борисовича, и сдвинул брови к переносице.

Знать не знаю, что он там углядел, но, должно быть, ничего хорошего.

— Так надо, отец. Сначала ты со мной, теперь моя очередь, — ответил Макар с нажимом. — Лучше скажи, тебе обезболивающее когда давали в последний раз?

— Час назад. Все нормально. Мне уже полегчало, — лгал Дмитрий Борисович.

Не хотел расстраивать сына, но вся мучительная боль и так отражалась у него на лице. При малейшем движении.