Прости, я тебе изменил (СИ)

Хотя дело было не в улыбке вовсе. А в моих мыслях, которые спровоцировали воспоминания.

Макар был нежен... лишь в первые секунды, но, когда он разорвал на мне трусы, что на моей памяти произошло впервые, что-то пошло не так. Он был ненасытен. Требователен как никогда. Он целовал меня до судорог в конечностях. Так, будто хотел что-то доказать. Со сшибающим напором. На какой-то миг я даже растерялась...

И в тот момент буря стихла. Головокружительный натиск по щелчку пальцев преобразовался в дразнящую нежность. В уже привычную ласку.

Макар словно примерил на себя роль обезумевшего дикаря, но она пришлась ему не по вкусу и он переключился обратно.

А жаль. Я не любительница экспериментов, но, должна признать, это было как минимум неожиданно... необычно, а как максимум... охрененно. Другого слова и не подобрать.

Ничего подобного я никогда прежде не испытывала.

— Это я к чему... а что, если Глеб был зачат в лифте? — предположил Макар в шуточной манере, отчего я выпала в осадок. И краска с новой силой прилила к лицу и шее.

— Божечки, — в неловкости я сомкнула веки, запрятала лицо в ладонях. И не смогла сдержать рвущийся наружу нервный смешок. — А ведь это вполне возможно.

Внезапно Макар прибавил громкость и... как запел. Прям как тогда. В лифте.

Это было все так же ужасно, но Макару и сейчас удалось меня отвлечь...

И я ведь практически забыла о том, что между нами тянулась беспросветная пропасть.

— Ну помоги мне, Аль, я один не тяну, — упрашивал он меня, дурачась за рулем.

Но как бы мне ни хотелось подключиться к нему, я непреклонно держала свой рот на замке.

Не могла подчиниться ему даже в такой мелочи.

Разве что я наблюдала за ним украдкой. За его движущимися губами, на которых играла улыбка. За его взглядом, наполненным живым блеском. За его пальцами, отбивающими ритм музыки. Завороженно. Будто находясь под гипнотическим воздействием. И в какой-то миг мне действительно показалось, что я провалилась в прошлое. В то время, где единственной моей проблемой был поднятый стульчак.

Нет, нельзя предаваться игре воображения. В ней нет правил и нет победителей. Есть только проигравшие. Это может затянуть. Одурачить.

Я тряхнула головой, прогоняя прочь неуместные мысли. Избавляясь от наваждения.

— Макар, а как так получилось, что ты возобновил общение с Дмитрием Борисовичем? Ты его простил? — спросила я, вновь принимая серьезный вид.

С лица Макара резко стерлась улыбка. Он крутанул регулятор громкости, убавив звук.