Прости, я тебе изменил (СИ)

Просто собери себя в кучу, выкупи билет на ближайший рейс и прилетай, — доносил он ровным и спокойным тоном, а на самом лица не было. Он был разбит. — Все, давай. Если что, я всегда на связи.

Он сбросил вызов, погрузил телефон в карман брюк. Обессиленно вздохнув, он склонил голову и зарылся лицом в своих ладонях.

Прочистив горло, я обозначила себя и неспешно подошла к нему со спины.

— Лев... — только успела вымолвить.

Он резко обернулся и тотчас увлек меня в объятия.

Сердце в груди вздрогнуло и застучало бешено.

Плохи дела...

— Я знал... Знал, черт возьми, что когда-нибудь подобное случится, — произнес он шепотом и тут же выпустил меня из рук. Попытался принять собранный вид, но ему этого не удавалось. Выдавали глаза, полные тревоги и опасений.

— Что... что с ними? — скрипнула я срывающимся голосом, не в состоянии была справиться со своими эмоциями.

Лев отошел к деревянной скамейке. Убрав руки в карманы, присел на нее. Я встала рядом, мысленно приказывая себе держаться, чего бы я ни услышала.

"— Они перевернулись по дороге в аэропорт. Макар был пристегнут, а вот Оля... — Суворов зажмурился на мгновение, резко втянул ноздрями воздух. Гортань его сдавило, что он едва ли смог продолжить: — Ее выбросило из машины и ею же придавило. Говорят, травмы очень серьезные. Чудо произойдет, если она выживет. Но вряд ли ее жизнь будет прежней.

Ужасающие факты на время лишили меня возможности говорить.

Часть меня всерьез сопереживала этой девушке. И врагу не пожелала бы оказаться на ее месте.

— А Макар? Что с ним? — спросила я, готовясь к самому худшему.

— Сложно сказать. Точно знаю, что его состояние оценивается, как крайней степени тяжести, вроде как он не может самостоятельно дышать. Подробностей нам не скажут, поскольку мы не являемся родственниками, — с осторожностью Лев проговорил. Понимая, что я уже пребываю в немом шоке, он с такой же осторожностью дополнил: — Но я краем уха слышал, как полицейские говорили об огнестрельном ранении.

— Ч-что? — у меня перехватило дыхание от нахлынувшего ужаса. — Огнестрельное? В Макара стреляли?

Только не это...

Ноги мои враз ослабли. Стены больничного коридора постепенно начали сужаться. Вращаться. Они давили на меня.

Обливаясь холодным потом и ощущая острую нехватку кислорода, я заваливалась на скамейку и схватилась обеими руками за шею.