Прости меня (СИ)

Боже! Нет, дьявол! Как же она, сука, кончает!

Как я вообще жил без этого всё это время?!

Чуть меньше года. Если верить её словам, то между нами был секс и в ноябре. Но я не помню. До сих пор.

Лев с вишенками. Я уже видел его. Сто процентов. Оно такое красивое. Соблазнительное. Аппетитное.

Закрываю глаза, и вспоминаю, как касался к её телу. Как проводил пальцем по этому льву. Как мурашки выступали на её коже. Как она содрогалась и тряслась от моих рук.

Тогда в сентябре было темно в комнате и рисунка не было видно.

От куда тогда я точно знал, что у неё там нарисовано?!

Тогда в сентябре, она сказала, что на тату набита её настоящая любовь.

Как на повторе всплывают мои собственные мысли. А ещё картинка, полностью обнаженного тела Наташи.

Тогда в квартире она была со мной. Голая…

Твою мать! Что я наделал?

Выпрыгиваю с бассейна и мчусь следом за ней. Штаны мои мокрые, с меня льётся вода рекой. Но мне плевать, мне надо её остановить. Поговорить.

Резкий ухват за руку, и разворот на девяносто градусов.

— И куда это ты собрался? — Матвей крепко держит моё запястье.

— Мне надо с ней поговорить. Я вспомнил. Она не лгала… Мы, правда, переспали тогда…

— Поздравляю, брат. Вспомнил? Молодец! А теперь спустись с неба на землю и вспомни, что ты тогда ей наговорил. Вспомни, что она потом сделала из-за тебя. Из-за твоих слов. И ещё одно. Вспомни, что она теперь замужем.

Эхом разноситься в голове.

Я убил нашего ребёнка.

Мне становится так больно, что если бы молния поразила меня в данную секунду, я бы и то, меньше страдал.

— О, по лицу вижу. Вспомнил. А теперь бери бутылку, и пошли лечить твои раны.

Матвей увозит меня подальше от людей. В какой-то бар, где нет знакомых лиц. Мы пьём рюмка за рюмкой. Брат поддерживает меня. Этим летом я был его опорой, теперь он моей. Хотя с меня была так себе опора. Я сам пытался исцелиться, забыть. Но пить, у нас отлично получалось. Как, в принципе, и сейчас.

— А может этот ребёнок вообще и не мой был, — снова я завожу старую пластинку.

Кого я пытаюсь сейчас убедить в этом? Себя, в надежде, что станет легче?! А ведь чей бы ни был то ребёнок, на аборт её отправил именно я.

— А чей тогда? — поднимает брат одну бровь.

— Ну, не знаю… Например, Никольского.

— А она спала с ним?

— Да… Сто процентов… Наверное…

— Так ты уверен в этом? Или это так, догадки?

— Та как я могу быть уверен?! Свечку не держал. Но, её весь универ хотел. Я за неё чуть четверых не убил.

— Брат, я не знаю.