Им надоело терять специалистов… — он с силой потер худое, уставшее лицо, словно стараясь стереть с себя собственную беспомощность.
— Как ты? — спросил Том.
— Ушиб, ожог, три ребра, магическая травма. Если бы додержали в целительском сне столько, сколько нужно — послезавтра уже был бы как новенький, а так придется восстанавливаться естественным путем. Мелочи. Могло быть гораздо хуже.
Не знаю, что конкретно он имел в виду, но обсуждать свое душевное состояние я готов не был — ограничился физическим.
— Колдовать можешь? — Том тоже предпочел не развивать тему.
— С месяц не рекомендовано. Но в случае необходимости — смогу.
— Я нанял лучшего адвоката, которого можно получить за деньги, — вдруг невпопад вставил Том. — Целители из Святого Петра готовы объявить акцию протеста, я пытаюсь договориться с властями, пока что не слишком успешно, но шансы есть, у нас еще есть время! — и это прозвучало почти с отчаянием.
— Мы её вытащим, мы обязательно вытащим ее!
Он действительно очень любил мою сестру, вот только…
— А на Лизу, тебе, значит, плевать? — тихо и зло спросил я старого друга."
"— За кого ты меня принимаешь? — ощерился тот. — Неужели ты думаешь, что я брошу без помощи девчонку, угодившую в беду во многом из-за меня?! Если бы не моя гениальная идея с публичным обращением… Адвокат защищает их обеих, и целители скорой отзывались о Лизе с огромным уважением, и…
— Мистер Грин, — заглянула в кабинет седовласая дама-секретарь, — звонили из приемной премьер-министра.
Он сможет вас принять, но не ранее, чем через две недели…
— Да, Уна, я понял. — Он вдохнул, выдохнул, успокаиваясь, и нашел в себе силы сказать: — Это отличный результат, Уна. Я представляю, чего тебе это стоило.
Женщина улыбнулась ему ободряюще, но тут же вернулась к сдержанному деловому тону:
— У вас на это время назначена встреча с собственниками производств, которые согласны брать на работу наших подопечных, нужно согласовать изменения…
Том разговаривал со своим секретарем, а я… Я слышал всё это словно издали.
Мысли, скакавшие огненными ласками по черепной коробке, вдруг замерли, и с ними замер и я, боясь упустить то, что могло оказаться шансом.
