Не хотел доводить до крайностей. Она не знает, что Сухарев та ещё паскуда. Ни чуть не лучше, чем сам Гордеев. А может, в каких-то моментах и хуже.
Но сейчас она кидает ему в лицо всё это дерьмо, совершенно не задумываясь о последствиях. Противен?
Твою ж мать... а он уж было понадеялся, что она влюбится в него после всего, что между ними было...
Какая досада.
— Заткнись, Ксенакис, — прохрипел. Затем поддел край её толстовки, забираясь под неё. Под футболку. Кончиками пальцев рисуя на её бархатистой коже узоры. Выводя на ней свои инициалы.
Стискивая и снова поглаживая.
— Зачем ты заставляешь меня проходить через это, Егор? Почему не остановишься? Почему тебе недостаточно того, что ты уже сделал? — её голосок снова дрожал. Каждое прикосновение отдавалось спазмами внизу живота. Остановкой дыхания и жжением в носу.
— Потому, — хмыкнул, даже не взглянув на неё. Всё его внимание было сосредоточено на её одежде. Парень ухватился за толстовку. Одновременно подцепил футболку и, настойчиво потянул ненужные тряпки вверх.
А она, нехотя подчиняясь, подняла руки вверх, позволяя обнажить себя.
Холодно. Очень. Тело мгновенно покрылось мурашками. Дани вздрогнула. Поджав губы, следила за его пальцами, что, отбросив одежду, вели дорожку от её запястий к ключицам. Теперь они поддели лямки бюстгальтера. Стянули их по плечам вниз...
— Мне холодно.
Только и смогла произнести.
К такому невозможно привыкнуть. Каждый раз, как первый. Каждый раз её трясёт. Выворачивает наизнанку. Каждый раз слёзы наполняют глаза.
Каждый раз хочется закрываться.
Это настоящая пытка для неё.
— Это только пока, — запоздало ответил и спустил с её груди чашечки лифчика. Ниже. Ещё. До тех пор, пока её бельё не оказалось у неё на талии.
— Егор...
— Просто помни о матери, Муха. Не забывай. Вспоминай каждый раз, когда тебе захочется взбрыкнуть.
Она помнит.
Даниэла, прикусила нижнюю губу. Впилась в неё зубками, причиняя себе боль и надеясь, что та отвлечёт её от происходящего. Но нет. Она чувствовала его горячий рот.
Жёсткие и грубые поцелуи, которыми он начал покрывать её шею. Ключицы, а затем и грудь. Заскулила, когда его зубы впились в чувствительный сосок и слегка потянули. Не сразу заметила, как её руки сместились с его широченных плеч на крепкую шею. Как тонкие пальчики взметнулись вверх, зарываясь в тёмных волосах и оттягивая те. Это не помогало.
С губ Даниэлы сорвался шумный вдох, когда парень, подхватив её под бёдра, приподнял девушку над собой и перекинул на спину.
