Прости за мою любовь

Глупо шарахаться друг от друга после тесных ночных объятий, при воспоминании о которых мои щеки начинают пылать румянцем.

– Нет, – я опять смущаюсь, опускаю ресницы и вожу ложкой по остывшей каше, – спасибо, что согрел. – Господи, что я несу?

– Пожалуйста. Обращайся. Всегда рад помочь.

Господи, а что несет Кирилл?

В неверии поднимаю голову, заглядывая в глаза напротив. Кажется, он сам понял, что сказал что-то не то или не так. Его рука поднимается в уже таком привычном для меня жесте и зарывается в спадающую на глаза челку.

Чмоканья напротив нас стихают, но мы не спешим отвести друг от друга взгляд.

Кирилл облизывает губы, и я непроизвольно копирую его жест, тем самым переключая его внимание на свой рот. Я перестаю замечать гул голосов в столовой, хихикающий шепот Ивановой, музыку, льющуюся из колонок, установленных при входе. Весь мой мир суживается до серых глаз человека напротив. И мы совершенно одни в этом мире.

– Я зайду сегодня к тебе? – тихо спрашивает Кирилл.

Мой пульс сто сорок ударов в минуту.

Зачем? Хочет опять побыть со мной наедине?

Мне так хочется в это поверить…

С силой стискиваю ложку.

– Почему ты спрашиваешь? – тихо уточняю. – Ты можешь зайти, когда тебе будет удобно или что-то нужно. Мы ведь друзья?

Я только и делаю, что зачерпываю кашу и складываю обратно в тарелку.

– Вдруг ты против, – так же тихо говорит Кирилл, склоняя ко мне голову, – или к тебе зайдет кто-то еще…

Его пальцы под столом легко пробегают по моему бедру, отчего я свожу ноги вместе, покрываясь красными пятнами жара.

Мне трудно дышать, воздух распирает легкие, голова кружится. Для меня это очень интимный жест. Почти как взять другого человека за руку. Прилюдно. Все происходящее кажется сном.

Я ведь не дура, понимаю, что Морозов ко мне тянется. Ищет предлоги, встретиться, прикоснуться. Может быть, мне не показалось и вчера ночью он попробовал меня поцеловать? Как это выяснить? О таком разве спрашивают? Он вообще понимает, как я к нему отношусь? Что чувствую к нему? Люблю его до сих пор.

Может, забыл? Временная амнезия на определенные события жизнь? Или он смирился и решил попробовать? Что все это значит? Я скоро проснусь?

– Ко мне никто не зайдет, – замолкаю, потому что мне вдруг становится неуютно, я знаю, кто на нас смотрит, так что у меня еще чуть-чуть – и задымятся волосы. – А тебя не ждут в другом месте?

Ну вот, зачем спросила… Сейчас даст заднюю, и увижу я его только удаляющиеся сверкающие пятки.