Прости за мою любовь

Лучше вернусь в лагерь, посижу в комнате, если сообщение было от Кирилла, он сам меня найдет и спросит, почему не пришла. А если не от него, то целее буду.

– Эй! – окликает меня знакомый голос. Я сделала пару шагов в обратном направлении, приходиться остановиться.

Резко оборачиваюсь и вижу, как ко мне спешит растрепанный Морозов.

Щеки у него раскраснелись от холода, дыхание учащенное, как будто он бежал, ветровка расстегнута, волосы треплет ветер, и они привычно падают ему на глаза.

– Ты куда собралась?

– Я решила, кто-то неудачно пошутил, хотела вернуться в лагерь.

Кирилл хмурится, преодолевает разделяющее нас расстояние и, поймав мою руку, притягивает к себе.

– Это не шутка. Дело серьезное, – заговорщицки шепчет прямо мне на ухо.

– Правда? – Губы сами растягиваются в дурацкой улыбочке. – Ты точно не маньяк, Морозов? Одинокую девушку заманиваешь в лес.

– Я сейчас покажу тебе маньяка.

С этими словами парень нагибается и, подхватив меня под колени, закидывает себе на плечо.

Руками вцепляюсь в край его толстовки. Перед глазами мелькают светлые кроссовки Кирилла, который поудобнее устраивает меня на своем плече и несет в неизвестном направлении. Хоть в душе было много сомнений относительно него, в одном я не сомневалась точно: он никогда не причинит мне физического вреда.

– Тс-с-с. Перебудишь весь лагерь, а мне свидетели не нужны.

– Кирилл, я тебя боюсь, – предельно серьезно шепчу я, вися головой вниз, расхохотаться хочется пуще прежнего, но я держусь.

– О да. Тебе определенно стоит меня бояться.

– Отпусти меня. Я могу идти сама.

– Слишком медленно. Там все остывает. Я слишком долго тебя ждал, поэтому пошел навстречу.

– Почему не разбудил? Не пришлось бы ждать.

– Мне показалось, ночью ты устала.

Краска приливает к лицу, и причиной тому не положение тела, а воспоминания о том, что мы делали пару часов назад, оставшись в комнате наедине. Сначала просто невинно целовались, пробуя друг друга, узнавая с новой стороны.

Кирилл проносит меня еще пару шагов и опускает на землю. При этом я медленно проезжаюсь вдоль его тела, отчего щеки пылают еще сильнее. Меня как никогда штормит от близости с ними. И я все еще не верю, что могу протянуть руку и просто его коснуться. Погладить по щеке, провести по губам, зарыться руками в волосы, и он не отпрянет, не поморщится, не оттолкнет.