Просто друзья

– Глеб не так выразился. Он имел в виду, что сегодня это блюдо вышло очень удачным.

Глеб слегка пнул мою ногу под столом. И я понимаю почему. Его ужасно раздражает та Мила, что любезна, что аккуратна, что изыскана. Я это знаю и так его провоцирую. Кладу руку на его бедро, чтобы никто не заметил, и веду вверх. До меня доносится шумный вдох.

– Ты очень уютно обставила зал, Мила. Мне нравится. И тот столик журнальный… Это ведь работа испанца, про которого я тебе говорила?

Мама в первые дни помогала мне с нашей квартирой.

Возможно считала, что мне одной будет тяжело с этим справиться. Ведь как ни крути, поведение Глеба в то время оставляло желать лучшего. Приглашенный дизайнер помог нам только выбрать стиль, цветовую гамму, подобрать нужную мебель. Деталями занималась я самостоятельно.

– Да, мама. Это именно тот испанец, про которого нам с тобой говорили, – вру я. Тот ужасно дорогой столик пал жертвой самых храбрых и отчаянных в тот день, когда Глеб вернулся домой после долгого отсутствия.

Мы разговаривали о многом. И участвовали в беседе все. Даже Глеб сказал пару фраз. Несказанно меня порадовал. Я попросила его не отмалчиваться и быть милым. Хотя "Глеб" и "милый" словно антонимы в классической литературе – встречаются редко, но метко. Только это меня всегда и привлекало в нем.

– Мила, когда у тебя просмотры?

Мама, что ж ты делаешь?

– Просмотры. Ирина Григорьевна сказала, что коллеги из Франции приезжают в начале следующей недели.

– Я так рада, Мила. Получается, ты можешь уехать учиться в Париж? – мама искренне радуется, хотя прекрасно понимает, что это очень маленький шанс.

Нас десятки на потоке, а выберут одну, может, две девушки. Практически нереально. Учитывая, что главная роль достанется Соне.

– Париж? – Глеб спрашивает тихо, и я слышу злость в его голосе.

– Понятно. – Больше за вечер он не проронил ни слова.

Наталья Матвеевна долго восхищалась последней постановкой “Анны Карениной” в Большом. Так гордилась, что ее невестка тоже будет выступать на исторической сцене.

Мама подливала масло в этот импровизированный огонь, который вспыхивает недобрым пламенем между мной и Глебом.

А мне первый раз в своей жизни хочется остановиться, нажать на кнопку стоп. Зависнуть. Это правда то, что мне хочется? К чему я стремлюсь?

Может же такое быть, что, цепляясь за эту цель, теряешь действительно важное и нужное? Что, если я потерялась?

За последними гостями закрылась дверь. Я выдохнула.