Просто Маса

Преступник сначала обчистил шкафчик, потом внезапно появилась хозяйка — и была убита. Он стоял вон там, у стены. Обернулся. Рванул с ковра кинжал... Увы, Маса. Ни для кого, кроме капитана Танаки, драгоценности мадемуазель Лабазовой интереса представлять не могли. Так что я паршивый дедуктор, а ты хреновый п-психолог... Что у нас здесь?

Открыл дверь в соседнее помещение. Там была гардеробная. Маса таких никогда не видывал. Она была раза в четыре больше «кабинета». Длинные ряды вешалок, полки с десятками и десятками туфелек, башмачков, сапожек.

Целая аллея воздушных шляпок на болванках. И посередине, взводной шеренгой, манекены в полный рост. На каждом — нарядное платье.

— Манекены одинаковые. Сделаны по размерам хозяйки, —  заметил Фандорин. — Фигуристая была особа. Однако пора познакомиться с ней самой. Афанасий Степанович, Звезду Востока уже откопали?

...С респектабельной Морской поехали в совсем другой Петербург, на дальнюю окраину, к Преображенскому кладбищу, где хоронили бродяг и нищих.

Там нашла последнее пристанище роковая красавица, очень по-буддийски переселившаяся из лепонарядного, но тленного текучего мира в суровоскудную, но безобманную юдоль Последней Истины.

Покойница лежала в мертвецкой на цинковом столе. После нескольких дней, проведенных в могиле, Звезда Востока уже не выглядела роковой красавицей. Зюкин-сан взглянул на лиловоголубоватый труп, сам тоже поголубел лицом и вышел, а Фандорин с Масой увлеченно приступили к работе.

Господин делал замеры, помощник изучал рану.

— Какой замечательный разрез! Чистый, ровный! Очень точный удар, нанесенный опытной рукой. Ох, боюсь, это говорит не в пользу Танаки. Раз он из самурайской семьи, значит, с детства обучен искусству меча.

Эраст Петрович наклонился над разрубленным горлом с лупой.

— Сталь «гурда». Таким острым клинком кто угодно нанесет хороший удар, безо всякого искусства.

.. Ладно. Здесь всё. Можно з-закапывать обратно.

Они вышли из неаппетитно пахнущей каморки на свежий воздух, а там шум, крик. Зюкин-сан ругается с невесть откуда взявшимся Карновичем. Полковник был не один, а с двумя жандармами. Размахивал какой-то бумагой, кричал:

— Не в двадцать четыре часа, а немедленно! Распоряжение министра!

Голос торжествующий.

Увидел Фандорина, оскалился.

— Вам предписано покинуть пределы империи.