Просто Маса

Конвой доставит вас на вокзал и сдаст железнодорожной жандармерии для препровождения до границы! Садитесь в пролетку, сударь, и скатертью дорога!

— Эраст Петрович, я еду во дворец! — взволнованно воскликнул Зюкин. — Добьюсь отмены постановления! Правда, государь на охоте и вернется только завтра...

— Не трудитесь. К тому времени меня уже выставят за пределы г-гостеприимного отечества. — Фандорин повернулся к Карновичу. — На вокзал, так на вокзал. Но я поеду один. Ведь мой помощник в вашей бумажке не упомянут. Он и закончит дело.

Нынче же вечером. В восемь часов все причастные и вы, полковник, должны собраться в особняке Лабазовой.

— Не смейте мне приказывать! — вскинулся Карнович.

Но церемониймейстер-сан твердо произнес:

— Его величество желает, чтобы эта ужасная история завершилась как можно скорее. Я знаю господина Фандорина. Если он говорит, что дело может быть закрыто нынче же, значит, так оно и есть. Любая помеха с вашей стороны будет расценена как саботаж. Не беспокойтесь, Эраст Петрович.

Всё будет исполнено.

Вечером в особняке на Морской у Масы состоялся бенефис. Приятно, когда столько высокородных особ смотрят на тебя с напряженным вниманием. Доставляла удовольствие и подозрительная мина на желчной физиономии полковника Карновича.

Сцена была подготовлена со вкусом. Действовал Маса согласно полученным от господина инструкциям, но обогатил их художественным вдохновением.

На серебряном блюде сверкало вещественное доказательство — здоровенный кинжал, которым бедной куртизанке перерубили горло.

Посреди кабинета высился один из хозяйкиных манекенов. Для пущего эффекта Маса надел на деревянную голову желтый парик (мадемуазель Лабазова была крашеной блондинкой) и шляпу с вуалью. Получилось красиво.

Шестеро азиатов стояли вдоль стены. Пятеро просто «причастных» вместе, подозреваемый в стороне, и рядом — жандарм. Полковник с презрительным видом барабанил пальцами по столу. Зюкин-сан взирал с надеждой.

Сначала состоялось небольшое представление, которое на профессиональном языке называется «следственной демонстрацией».

— Я — преступник, — сказал Маса, подкрадываясь к шкафчику. — Вот я взламываю пустяковый замок. Сую в скважину ножницы, поворачиваю... Отрываю шкатулки... Рассовываю по карманам содержимое... Чу! Появилась госпожа Лабазова. «Боже, что вы делаете?» — воскликнул он писклявым голосом. —  Я в панике. Бросаюсь к стене. Срываю кинжал. Ножны — на пол. С размаху бью.

Он подскочил к манекену, рубанул его по шее.